Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

Мы двигались примерно до полуночи, после чего встали на ночлег возле деревни Форнелло. Фюрст Оранжа расположился в доме священника, его свита — в крестьянских, а я с Черной бандой — на поле, с которого скосили ячмень. Спутанные лошади, презрительно фыркая, до утра жевали неубранные соломины.

Дальше шли днем и медленнее. Никто не знал, где именно Франческо Феруччи. В этих местах имперская армия, скажем так, не пользовалась популярностью. Аборигены были за республику. Я с одной стороны понимал их, а с другой знал, что в таком случае войны здесь будут без конца. На данном историческом этапе только абсолютная монархия могла положить конец феодальным междоусобицам. Да и рядом был сильный враг — Османская империя, совладать с которой мелким республикам не по силам. Филибер де Шалон надеялся, что Франческо Феруччи движется по главным дорогам, и мы обязательно встретимся. Я добавлял: если ему это будет выгодно. Иначе обойдет нас по второстепенным и окажется во Флоренции, когда там не будет основных сил. Тогда даже помощь перевертыша Малатесты Бальони не поможет.

В середине второго дня, на подходе к Пистое, фюрст Оранжа все-таки получил, не знаю от кого, информацию, что вражеская армия находится севернее города. Ни у кого не возник вопрос, зачем она туда подалась? Предполагаю, что решили, что враг струсил и начал отступление. Нас ведь в два с лишним раза больше. Высланная в том направлении разведка нашла следы, которые могут оставить только несколько тысяч человек, какими бы аккуратными они ни были.

Мы переночевали севернее Пистои и утром двинулись в погоню. Походная колонна была такой же, как в предыдущие дни: впереди разведка, за ней конница, потом Черная банда и следом испанская пехота, обоз и отряды итальянских кондотьеров, которые постоянно отставали. У меня даже появилось подозрение, что имеют дополнительную информацию и хотят повторить то, что я проделал с испанцами после первого ограбления Рима.

День выдался жаркий и безветренный. Уже часам к девяти температура была за тридцать градусов. Мне в такой зной кажется, что воздух звенит, как гитарная струна, натянутая до предела. Я повесил шлем на переднюю луку и надел соломенную шляпу с широкими полями. Голове теперь легче. Зато ногам в сапогах всё тяжелее. Когда остановимся на привал, придется сушить мокрые от пота портянки. Произойдет это быстро. Мягкая плотная ткань немного задубеет и, когда опять обуюсь, первые пару минут будет раздражать ступни.

Мы выехали в неширокую и длинную долину между высокими холмами, разделенную на поля и огороды. На пологих склонах разбиты виноградники и оливковые сады. В начале долины на северном была небольшая деревенька, а в конце ее дорога уходила в лес между холмами повыше и покруче. Подумал, что, будь я на месте Франческо Феруччи, устроил бы там засаду. Перед этим несколько раз предупреждал Филибера де Шалона о таких местах. Сначала он высылал дополнительные разъезды, чтобы проверили склоны. Засад не находили, поэтому начали забивать на мои предупреждения, и я перестал напрягать, а принимал меры. Вот и в данном случае придержал коня, чтобы увеличить отрыв от скакавшей впереди конницы. К тому моменту, когда она вся въехала в лес, нас разделяли метров триста.

Тут-то и загрохотали залпом аркебузы с крутых склонов холмов. Были с короткой дистанции и очень точно. Я видел, как падали задние наездники, в том числе и облаченные в латные доспехи.

— Поворачиваем направо! — скомандовал я и первым выполнил маневр, свернув на огород, на котором росли фиолетовые баклажаны, пора собирать.

Не знаю, кто и зачем их выращивал. Может быть, переселенец из Азии. Этот овощ еще со времен древних римлян называют в Европе бешеными яблоками, потому что считают, что при употреблении их может поехать кукуха.

Черная банда последовала за мной, а вот испанская пехота быстро зашагала по дороге, намериваясь помочь коннице. Не понимают, что скоро не останется живых наездников, после чего аркебузиры переключатся на пехоту, и им будет легко отстреливать пикинеров и алебардистов, карабкающихся со своим длинным оружием по крутым склонам.

Я остановился между баклажанами метрах в трехстах от леса, показал, где расположиться фальконетам, где аркебузирам, где пикинерам. Лошадей отвели в тыл, на поле, где росла поздняя репа. Она еще не дозрела, но должна им понравиться.

Испанская пехота своей атакой дала нам время приготовиться к бою. В какой-то момент испанцы сломались, начали выбегать в долину. Многие мчались без оружия, проносясь мимо нас без остановки, но один отряд человек в двести вышел организованно, насколько это возможно под обстрелом из аркебуз, и без моего приказа расположился на нашем левом фланге.

Следом за ними в долину вышли враги. Первыми — аркебузиры, а за ними алебардисты, пикинеры, мечники. Судя по лихости, с какой перли на нас, по тому, что не подождали соратников и даже не сочли нужным построиться в баталию, легкая победа вскружила им головы, решили, что победа уже в кармане. Их встретили три двухорудийных залпа картечью: первый и четвертый фальконеты, второй и пятый, третий и шестой. Так больше урона нанесешь, потому что основная часть пуль достается передним. Да и короче перерыв между предыдущей тройкой и следующей. Перед батареей сразу образовалось свободное пространство. Я тоже завалил несколько человек. Выбирал командиров и тех, кто горланил громче остальных. Их эмоциональный напор подзаряжал соратников.

Наступающие сместились на фланги. Пришлось подворачивать фальконеты и помогать нашим аркебузирам, которые вступили в бой с вражескими, поэтому дальше стреляли вразнобой. На смену погибшим из леса выходили новые. Фальконеты опять подворачивали и встречали их. Казалось, что враги никогда не закончатся. Вскоре на флангах завязалась рукопашная. Еще немного — и нас бы смяли.

В этот момент и подтянулись итальянские отряды. Они обогнули сражавшихся с двух сторон и ударили во фланги наступавшим, и те не выдержали, побежали к лесу. За ними погнались все, кто до этого защищался. Я попробовал остановить Черную банду, опасаясь, что на лесной дороге попадут в засаду. Куда там! Только артиллеристы были возле фальконетов, банили и чистили стволы.

Засады на дороге не оказалось. Шум погони начал смещаться все глубже в лес. Я крикнул Гансу Леммелю, чтобы привел моего коня, и поехал посмотреть на засаду, так сказать, с другой стороны. На лесной дороге лежали трупы в самых разных позах, иногда невероятных. Живой так не изогнется, даже если сильно захочет. С некоторых уже сняли доспехи и сложили на обочине. Поработали для нас. Среди убитых я разглядел Филибера