Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
— Я думал про Лом, — серьёзно ответил я. — Коротко, хрен сломаешь, и в хозяйстве всегда пригодится.
Лана фыркнула, но тут же поморщилась, схватившись за бок — швы Ирмы ещё тянули.
— Идиот. Я серьёзно, Макс. Твоя бабка уже зовёт его «мелким волчонком», а Стёпка вчера припёрся и назвал «Кровососиком», потому что у него глаза чёрные были. Я ему чуть горло не вырвала. Дай сыну имя, пока к нему не прилипла какая-нибудь деревенская кличка.
Я снова посмотрел на колыбель. Мелкий лежал тихо и не орал, как обычные младенцы, требуя внимания. Он изучал мир вокруг себя.
В нём было слишком много всего намешано. Оборотень, наследие Зверомора, благословение Альфы. Если дать ему имя с претензией — какой-нибудь местный пафосный бред вроде Алариха… Совсем не то.
Ему нужно что-то простое и холодное. Что-то, что отражает суть родителей и его собственную.
— Как насчёт «Север»? — спросил я.
Лана замерла.
Я подошёл к кровати и сел рядом с ней.
— Звучит?
Пантера прикрыла глаза и беззвучно пошевелила губами. Потом в её горле зародился тихий звук — не то мурлыканье, не то рык.
— С-с-север-р-р, — протянула она, выделяя рычащие. — Жёстко. Как мороз по шкуре. И кусается. Мне нравится.
— Если тебе нравится, что оно кусается — пусть будет так, — усмехнулся я.
Лана потянулась и накрыла мою ладонь своей. Её когти на секунду показались из подушечек и тут же спрятались — привычный жест доверия.
— Север, — повторила она уже громче, глядя на колыбель.
Тигрята у порога синхронно дёрнули ушами. Огненный коротко фыркнул, развернулся и молча вышел. Ветряной задержался на секунду, мазнул по мне нечитаемым взглядом и растворился сквозняком, чуть скрипнув дверью.
Я снова перевёл взгляд на сына. Он вытащил руку из пеленок и решительно сжал кулак, словно пытаясь ухватить воздух.
Не стал ничего говорить. Поцеловал Лану и вышел во двор.
Я тоже начал собирать стаю.
Карц спрыгнул с крыши кузни, расплавив под собой снег, и сразу ушёл в моё Потоковое ядро. Актриса появилась из воздуха, блеснула жёлтыми глазами и последовала за лисом.
Земля у ног дрогнула.
Старик вылез из-под мёрзлого грунта. Дедуля отряхнулся, и я в очередной раз за последние месяцы внимательно осмотрел его.
Седая шерсть на морде стала совсем белой. Он тяжело переступал лапами, берег правый сустав — на морозе старые кости стыли быстрее. Эволюция до С-ранга дала ему чудовищную мощь, но биологию обмануть нельзя. Старик медленно, неотвратимо сдавал. Он не мог победить время.
Дедуля поймал мой взгляд. Губа дёрнулась, обнажив сточенный жёлтый клык. В моей голове раздался скрежещущий рык.
Смотри в другую сторону, двуногий. Я сам дойду.
Я улыбнулся — гордости в нём всё ещё было много.
— Дойдёшь, ага, — сказал вслух. — К весне. А мне нужно быть через час.
Он перенёс вес на передние лапы. Земля под ним угрожающе хрустнула, поддаваясь гравитационному давлению.
Я разорву их город.
— Разорвёшь. Если довезёшь свои кости целыми. — сделал шаг к нему. — Мне нужно, чтобы ты помог, когда я скажу. Уходи в ядро, дедуля — сохранишь тепло.
Старик замер. Чёрные бусинки глаз буравили меня. Он ненавидел признавать слабость, но его звериный прагматизм всегда работал чётко.
Пока что ты ещё достоин, но, если там не будет хорошей драки, я переломаю тебе ноги.
— Драка будет такая, что костей не соберём, — спокойно ответил я. — Прячься. Побереги силы для главного удара.
Росомаха фыркнул, выпустив облако пара, и растворился.
Живой сидел у ворот. Я коротко щёлкнул пальцами и указал на землю. Волк послушно опустил морду на лапы. Приказ охранять периметр он понял.
Я поднял голову и потянулся к пакту.
Воздух над двором резко уплотнился. Ветер ударил по крышам, сдувая остатки снега. Режиссёр соткался из потока в своей истинной форме Первородной Альфы. Он опустился на землю почти без звука.
— Забирайся, — бросил я Раннеру.
Гладиатор ухватился за густую шерсть и закинул себя на широкую спину зверя. Я запрыгнул следом.
Ворота нам были не нужны.
Рысь оттолкнулась от земли, давление ударило по ушам. Деревня мгновенно провалилась вниз, превратившись в горстку деревянных коробок за каменным кольцом.
Глава 4
Железноград появился раньше, чем я ожидал.
Режиссёр шёл на большой высоте — там, где ветер был тугим, но где не нужны были крылья — только воля стихии.
Внизу медленно проплывали леса, потом поля с чёрными проплешинами пашни, следом серая лента тракта с точками телег. Раннер сидел позади меня и молчал. Холод на такой высоте не щипал — он вгрызался в кожу, давя на кости. Я давно перестал обращать внимание.
И лес кончился.
Сначала я увидел город как тёмное пятно неправильной формы, будто кто-то вдавил в долину кусок угля. Потом оно начало расти, обретать очертания, и через несколько минут я понял, что смотрю на нечто, с чем прежде не сталкивался.
Железноград был огромным.
Не так, как Драконий Камень, который поразил меня когда-то своей упорядоченностью и каменными кварталами. Там была логика военного лагеря, выросшего в город. Здесь — другое.
Столица Железного Королевства лежала в широкой долине между двумя реками. Внешнее кольцо стен было таким широким, что по верху спокойно разъехались бы четыре телеги в ряд. За стенами шли кварталы, плотно набитые домами, крыши которых лежали так близко друг к другу, что между ними почти не было просветов. Потом второе кольцо укреплений — выше и темнее первого, чёрный от времени камень без штукатурки. За ним торговые кварталы с рынками, которые я различал только по скоплению людей и крышам складов, торчащим над жилыми домами.
В центре стоял дворец.
Он возвышался над городом на естественном холме и был виден из любой точки долины. Не высокий, но массивный — широкие башни без украшений, стены с зубцами. Архитектура без претензий на красоту.
— Ничего особенного, — бросил Раннер за моей спиной. — Ты в Золотом Королевстве не был. Вот там — да. Там мрамор, фонтаны, питомцы прямо в каналах плавают. А здесь просто большой город.
Я промолчал.
С высоты было видно, как по главному проспекту двигался огромный ящер — метров десять в длину, с широкой плоской спиной, на которой сидели четверо рабочих. Зверь тащил деревянные балки для строительства. Рядом с ним шёл зверолов с простым
