По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко
Всё так.
Однако этого не хватит, чтобы уйти от скрытно и точно выпущенной торпеды, чья скорость достигает сорока узлов.
Тем не менее, повторим, судьба пока благоволила «Морской звезде», её экипажу и пассажирам.
Вражеский перископ Максим заметил, когда до Гаваны осталось чуть больше сотни морских миль.
Было седьмое мая, четверг. «Морская звезда» шла почти точно на восток, чуть забирая к югу, а перископ вынырнул из водной глади примерно в пяти кабельтовых [1] от них на юго-востоке.
Погода была — самое то для торпедной атаки.
Лёгкий, почти незаметный ветерок.
Прекрасная видимость.
Штиль.
В синем небе — солнце и пушистые белые облачка.
Последнее обстоятельство, по мнению Максима, для подводников не имело значения. Однако усиливало контраст. Эдакое природное благолепие вокруг, и только на самом краю, почти незаметный для невооружённого глаза, — перископ немецкой подводной лодки.
Жуть, если разобраться.
— Капитан! — крикнул Максим, обернувшись к рубке. — Перископ! Пять кабельтовых к зюйд-осту [2]!
Винченцо Гамбино поднял к глазам бинокль. Некоторое время всматривался в океан. Затем рявкнул сначала по внутрикорабельной связи, а следом в мегафон:
— Тревога! Перископ в пяти кабельтовых к зюйд-осту! Всем надеть спасательные жилеты и занять свои места! Меняем курс!
После чего отдал команду машинному отделению.
Двигатель сменил тон, увеличивая обороты.
Матрос за штурвалом переложил его ручки вправо, и «Морская звезда» начала забирать к норд-осту [3].
Но и подводная лодка явно увеличила скорость, хотя по-прежнему оставалась на перископной глубине.
У Максима засосало под ложечкой. Если сейчас подлодка атакует…
— КИР, — позвал он.
— Здесь.
— Скажи, есть у немцев уже самонаводящиеся торпеды?
— По моим сведениям, нет, — ответил всезнающий КИР. — Первые появятся только в 43-м.
— Уже легче, спасибо.
— Если бы ты спросил, я бы ответил, что существует несколько видов противоторпедного маневра, — продолжил КИР. — Например, так называемый «противолодочный зигзаг». Это когда…
— Спасибо, КИР, я знаю. Но мы с тобой не за штурвалом, а в опыте нашего капитана я уверен.
Тем не менее, он спустился в каюту, помог жене надеть спасательный жилет и надел сам.
— Нас атакуют? — спокойно осведомилась Людмила.
— Пока нет, но могут, — ответил он. — Ничего не бойся, но будь готова ко всему. Я — на палубу.
— Я с тобой.
Он секунду подумал. Если случится худшее, то лучше быть на палубе, чтобы быстрее добраться до спасательной шлюпки.
— Хорошо, пошли.
Они выбрались на палубу, встали рядом. Людмила крепко вцепилась в планшир, Максим обнимал её одной рукой.
«Морская звезда» рыскнула влево, резко меняя курс, а затем снова вправо, уклоняясь от возможной торпедной атаки.
— Катер с норд-норд-оста! — раздался крик наблюдателя.
Максим посмотрел. Он поймал себя на лёгкой досаде, что не первым заметил катер.
«Мальчишество какое-то», — подумал, вглядываясь в нужном направлении.
Действительно, катер. Идёт ходко навстречу и быстро приближается. Кто это такой безбашенный, интересно?
— Торпеда с кормы!
Максим повернул голову.
Субмарина всё-таки решила атаковать, и торпеда, оставляя за собой след, приближалась к «Морской звезде».
Три с половиной кабельтова.
Два.
Полтора.
Один.
Полкабельтова…
— Ну⁈ — правая рука Максима сжалась на планшире, левая крепче обняла жену.
— Право руля! — хрипло заорал Гамбино и перевёл ручку машинного телеграфа на «полный вперёд».
Матрос завертел штурвал.
«Морская звезда», кренясь на правый борт, начала споро поворачивать к северу.
Двигатель выл на высоких оборотах.
Торпеда прошла в метрах в тридцати и вскоре скрылась в волнах.
Перископ исчез. Вместо него над водой появилась сначала рубка, а затем и стальной корпус подлодки. Она увеличила скорость. Палубное орудие, казалось, было нацелено точно на «Морскую звезду».
Хреново дело, подумал Максим. Снаряд — не торпеда, от него не увернёшься.
Тем временем безумный катер приблизился настолько, что Максим разглядел человека за штурвалом. Высокий, крепкий, бородатый, в свитере крупной вязки.
Чертовски знакомый.
Ещё двое из экипажа катера расположились, на носу. В руках одного Максим разглядел пистолет-пулемёт Томпсона. Второй лежал на палубе, прижимая к плечу приклад противотанкового ружья.
О, Господи. Они что, собираются атаковать подлодку⁈
— Эй, на катере! — загремел по-английски голос капитана через мегафон. — Вы с ума сошли! В сторону! Там немецкая субмарина!
Человек с противотанковым ружьём выстрелил.
Пуля высекла искру о корпус лодки и ушла в сторону.
— Идиоты! — отчетливо услышал Максим определение Гамбино. — Право руля!
«Морская звезда» принялась забирать уже к норд-весту [4]
Катер поравнялся с ними и по дуге направился в сторону субмарины, оставляя за собой пенный след от двух винтов.
Ударила автоматная очередь.
Снова тявкнуло противотанковое ружьё.
«PILAR» прочёл название катера Максим, выписанное большими белыми буквами на чёрной корме.
Да не может быть. Это Хемингуэй, что ли⁈
Субмарина выпустила ещё две торпеды. На этот раз по катеру.
Пистолет-пулемёт Томпсона разразился длинной очередью.
Лодка, вспомнил Максим. «Пилар» считалась моторной лодкой. Папа Хэм ловил на ней рыбу и действительно одно время охотился за немецкими субмаринами. Но, кажется, безрезультатно.
«В той реальности безрезультатно, — сказал он себе. — Но мы-то знаем, что это уже другая реальность».
«Пилар», резко сманеврировав, ушла от торпед и снова взяла курс на немцев.
Нет, он точно псих, подумал Максим.
Из рубки субмарины выскочили трое немецких моряков и бросились к носовому орудию.
— Право руля! — скомандовал капитан. — Зюйд-зюйд-вест! [5]
— Ой, — сказала Людмила и ухватилась левой рукой за живот. — Ой-ё-ёй. Мамочки, кажется я рожаю…
[1] 185,2 метра или 1/10 морской мили.
[2] Юго-востоку.
[3] Северо-востоку.
[4] Северо-запад.
[5] Юго-юго-восток.
Глава пятая
— Капитан! — крикнул Максим. — Мне нужна ваша каюта и наш доктор! Жена рожает!
— Разрешаю! — откликнулся Винченцо Гамбино. — Ну вы, ребятки, нашли время!
Максим увёл Людмилу с палубы, помог добраться до каюты капитана, уложил, крикнув по дороге судового врача.
Лоренцо Мальдини, словоохотливый, как многие итальянцы, сорокавосьмилетний сицилиец из Палермо, любитель хорошо выпить и не менее хорошо закусить, но в то же время врач от Бога (Максим был свидетелем, как на шестой день плавания
