Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Крупные и тёмные веснушки на пожилом лице раздражали. Почему-то я враз решила, что и на руках у него такие же.
Это он!
— Следил за нами в столице Шотландии, его нужно убрать.
— Как убрать? Оленька, почему дитя всё это знает?
Николай был в шоке.
— Так же, как и всех остальных, отловить и отправить на каторгу. А кому мне ещё можно довериться? Сами говорили, что девочка умна не по годам. Пусть учится выживать.
— Подождём завтрашнего утра, отправимся на службу в церковь и устроим в доме ловушку. Матушка, сейчас вы должны в окне своей спальни поставить вазу с одиноким цветком.
— А если они ночью проберутся в дом?
— Это к лучшему, всё под контролем. Мы с вами заночуем в другой комнате.
* * *
Выполнив всё, как задумано, мы уединились, как ни странно, в спальне Ренаты. Она приоткрыла дверь в неё и поманила нас пальчиком в тот самый момент, когда мы тёмным коридором пробирались в его конец.
— Я всё поняла, вы спите сегодня здесь. Началось. Всё так как рассказывала матушка, нам нужно немедленно покинуть Лондон.
Глава 31
И с этим замечанием я была полностью согласна.
— Утром, мадемуазелью Рене, которое — я не сомневаюсь, что обязательно для нас наступит: — вы начнёте с леди Анной тихонько собираться в дорогу. Этого никто не должен понять. Устроив шум и скандал, я на самом деле не собираюсь возвращать персонал горничных в дом. Собирайтесь смело, чужих в доме не будет. Думаю, что следующей ночью мы попробуем покинуть город. Хотя почему попробуем? Кто посмеет нас остановить, я в своей власти. Видела на столе корреспонденцию, её очень аккуратно возложил туда господин дворецкий. Верхнее письмо было от Лондонского королевского общества, которое курирует в стране медицину, а ещё я заметила несколько посланий, их отправил барон Майерс. Бывший супруг, я думаю, надеется на встречу. Все эти господа могут задержать наше отбытие, такое чувство, что они действуют очень слаженно, затягивая иностранку в моём лице в трясину светской жизни и условностей Великобритании.
Подозреваю, в конце концов, появиться отчим, лорд Стефан Сегрейф, его лицо будет потрясающе элегантно и без эмоционально — ни тени сомнений в моём долге. Быть ему обязанной станет почти с моей стороны актом милосердия. Я хочу избежать всего этого.
— Мамочка, это я открыла окно на кухне.
— Вот как? Зачем, Аннушка? Проповедник мог пострадать в нашем доме, запнуться, не дай бог, потянуть себе допустим ногу, это очень плохо. Мы должны быть безукоризненные перед обществом.
— С ним более ничего не случится в стенах нашего дома, только наверное, по дороге обратно, или в его собственном доме, или… не знаю где. Она сладко зевала, а я пыталась понять, что имеет в виду моя засыпающая рядом дочь. Но мысли о визите, после нашего посещения православной церкви матушки сэра Энтони Гранта с дочерями погодками оттеснили все переживания напрочь.
Новые люди — это всегда испытание.
Предстояло сделать многое, а главное — утрясти все вопросы, связанные с переездом. Сеньор Роблес будет сражён этой новостью. Нам придётся оставить в Лондоне экипаж с лошадьми, а по возможности быстро продать и то и другое, и выдвигаться налегке. Так как и в голову не взбредёт здравомыслящему человеку.
Засыпая, я мысленно видела одинокую розу, застывшую в чудесной вазе на окне, и Шебу, которая тенью скользила в кустах за ещё одной неясной тенью в темноте ночи, уже человеческой.
* * *
Утро ничем не отличалось от других. Только хмурая госпожа ди Роджадео, опять не в ладах со своими желаниями, попросила господина дворецкого посетить их загородное имение.
Её тоненькие пальчики неуверенно перебирали корреспонденцию на столе в кабинете первого этажа. Она не решалась вскрывать конверты. Глаза пробегали по начертанным именам на них, бровки хмурились, а губки шептали что-то о возможности выпить кофе во внутреннем дворе дома, и пока стоит хорошая погода, насладиться ароматом цветов в саду.
В нанятом экипаже изумлённый почтенный мужчина ехал на ревизию в огромное имение, и он был горд тем. Так как получил приказ не отпускать от себя возничего и вернуться с ним под вечер домой или в крайности, на следующее утро. Через несколько дней миледи хотела посетить свою недвижимость и возможно, заселиться в неё, так как ожидала прибытие гостей. Должно всё быть готово к приезду её светлости. Он вспоминал странную её фразу о том, что любая большая работа требует… мм, как же это звучит совершенно по-русски?
Сама миледи отправилась вначале на службу в церковь, а затем в главное отделение банка, проверить свои вложения и бриллианты, которые были сданы ею на хранение много лет назад. Как она с ним откровенна, такое доверие столь благородной особы дорогого стоит.
Также господину дворецкому необходимо было заехать в редакцию Лондонской газеты: объявление о предстоящем бракосочетании княжны Соколинской из России и сэра Энтони Гранта, что родом из Ирландии, должно было выйти завтра. Они долго не могли определиться с церковью, и вновь не обошлось без его умного совета.
От всех этих событий мужчина уже чувствовал себя не иначе как личным секретарём госпожи маркизы. Он ждал повышения по службе и, разумеется, другого жалованья и совсем новых обязанностей.
Желал в мечтах на занимаемое им место дворецкого привлечь шурина, то есть брата жены, конечно, если всё сложиться очень удачно для него самого.
* * *
— Он в подвале, миледи.
— Жив?
Сеньор Роблес сделал неопределённое движение рукой. Его смуглая ладонь с удлинёнными пальцами сделала полукруг в одну сторону, а затем в другую. Мелькнула строгая белая манжета в рукаве камзола и фамильный перстень с испанским гербом. Брови сошлись на переносице. Мужчина пытался более тактично и основательно обрисовать мне ситуацию.
— Глупец. Думал, что в дом проникнуть очень просто. Для Шебы это было удовольствие, наконец-то настоящее преследование, а затем задержание. Этот праздник души пришлось прервать: — девочка немного не рассчитала, у преступника повреждено горло, она запрыгнула ему на спину, задела сонную артерию, а
