Кровавый сад - Алёна Моденская
— Чернореченская слободянка.
— А? — тупо переспросила Тома, глядя на тёмно-синие вены на Роминой руке.
— Сорт такой, — выдохнул Рома.
— Из сада Кровавой барыни? — спросила Тома и мгновенно об этом пожалела. Рома глянул на неё так, будто она ему пощёчину отвесила.
— У Гориной в саду Алые наливные да Графская сладость, — спасла положение тётя Валя. — Теперь таких уж почти нигде нет. А нас скоро расселяют. Вон, депешу присобачили.
— Куда расселяют? — продолжала задавать глупые вопросы Тома, всё-таки приняв яблоко. — То есть, вам выплатят компенсации? Или дадут новые квартиры? — И тут у неё возник ещё один вопрос, который лучше бы не задавать, да он сам выскочил: — А как же эти, под вашими розами?
— С собой возьмём, — активно закивала тётя Валя. — По чемоданам разложим и перевезём. Или можно просто клич кинуть, и они сами пойдут.
Рома засмеялся, отчего стал похож на весёлого вампира-альбиноса.
— Вот новые соседи обрадуются, — произнесла Тома, стараясь на него не смотреть. — А если там вместо цветников парковки?
— Решаемо, — махнула рукой бабуля. — Вот так выходишь поутру, садишься в машину, а там у тебя уже пассажир отдыхает.
Рома снова улыбнулся, Тома снова отвернулась.
— Ладно, пошутили, и будет, — серьёзно произнесла Вальпургия Карловна. — У нас тут ещё одно дельце незавершённое имеется. Прошу всех собраться у меня в гостиной.
Тома хотела было спросить, зачем, да решила, что хватит на сегодня тупых вопросов. У неё правда, был ещё один — стоит ли втягивать в продолжение погони за призраками Рому, которому и так досталось. Но не решать же за него. А Рома уже придерживал для неё дверь. Тома кивнула в знак благодарности и вошла в тёмный подъезд.
Когда все собрались за круглым столом Вальпургии Карловны, предварительно вымыв руки, бабуля серьёзно произнесла:
— Эта Горина уже почти восстановилась. Ей совсем чуть-чуть не хватает.
— Что она вообще собирается дальше делать? — спросила Тома, катая по столу большое розовое яблоко.
— Как — что? Хочет поселиться в своём старом доме и дальше тянуть из людей жилы, — пожала плечами тётя Валя.
— Это же невозможно, там даже дома больше нет, — произнёс Рома, нахмурившись. Теперь он походил на маньяка, вспоминающего сложное слово в сканворде.
— Ей-то что, — вздохнула тётя Валя. — Она же не сейчас существует, а середина на половину. Ни живая, ни мёртвая, ни здесь, ни там. Ни в сегодня, ни в прошлом.
— Допустим, — проговорила Тома, которая, по-честному, не особенно поняла смысла и сути существования Кровавой барыни. — И как её остановить?
— Хочешь остановить чудище — думай, как чудище, — подняла указательный палец тётя Валя. — Иными словами, кто успел — тот и съел. Надо узнать, что она задумала, и её опередить. Притаиться за углом и серпом по заднице.
— Можно подробнее? — попросила Тома, которой бабусины метафоры как-то не понравились.
Собственно, она полагала, что и насущные методы тоже симпатии не вызовут. Правильно полагала, потому что Вальпургия Карловна загадочно улыбнулась и произнесла:
— А мы старый способ применим. Яблочко на тарелочке.
Глава 24
Зелье, кровь и молоко
— Н-да, жаль, что нынче уже не полнолуние, — бормотала тётя Валя, размешивая на кухне в кастрюле яблочный компот. — Так оно сподручней было бы. Ну, ничего, камушек-то ещё у тебя, правильно? Вот он нам и поможет.
Тома смотрела, как в медовой воде плавали мелкие красные яблоки, кусочки больших зелёных и яблочные листья. Казалось, что у неё в голове сейчас так же бессмысленно крутятся вопросы без ответов.
— Вы вроде говорили что-то про яблочко на тарелочке, — осторожно произнесла Тома. — Я думала, это будет что-то про «яблочный» гаджет. Типа поисковика.
— На что нам эти штуки выпендрёжные? — подняла взгляд от варева тётя Валя. — И вообще, пойди лучше Ромку успокой. Трудно ему теперь.
Тома вздохнула и поплелась обратно в большую комнату. Она, конечно, Роме очень сочувствовала, но напрочь не знала, как его поддержать.
Рома сидел за столом и листал ленту в смартфоне, ни на чём не останавливаясь. Просто расфокусированно смотрел, как мелькали картинки. Тома молча подошла и села рядом. Когда Рома поднял на неё взгляд, попыталась изобразить улыбку. Хотя как можно улыбаться треснувшей статуе.
— Как ты? — выдавила Тома самое осмысленно-дружелюбное, что сумела придумать.
— Сносно, — произнёс Рома, возвращаясь к ленте в смартфоне.
Кто-то ему определённо рассказал, что тогда случилось в парке. Только вот кто и зачем. Впрочем, какая разница.
Надо бы спросить ещё что-то, да идей совсем не было.
— Я теперь слышу голоса, — вдруг сказал Рома, глядя мимо экрана телефона. — Деревья, оказывается, тоже разговаривают между собой. И земля разговаривает. И все, кто в ней.
Тома подумала, что от такой разноголосицы в голове и свихнуться недолго.
— Думаешь, у меня крыша поехала? — мрачно спросил Рома, глянув наконец на Тому.
— Я в полнолуние раздваиваюсь, — сухо ответила Тома. — И иногда выхожу из тела и гуляю по зазеркальям. Как по-твоему, я тоже сумасшедшая?
— Мне иногда кажется, что мы все здесь уже того. — И Рома покрутил рукой у виска.
Господи, как же его жаль. Хороший же парень, добрый, ответственный. Сколько раз он выручал Тому, когда ей грозила реальная опасность. А теперь сидит, как унылый столетний дед, и таращится в пустоту.
Тома хотела погладить его по плечу, а потом очнулась от ехидного голоса Вальпургии Карловны:
— Ну да, определённо прекрасное время, чтобы пообжиматься. Не смущайтесь и не обращайте на меня внимания, я тут рядом посижу.
Тома отстранилась от Ромы, с которым, оказывается, слилась в долгом поцелуе. Надо же, на вкус это было как спелые медовые яблоки с привкусом заплесневелого подвала. Рома отвернулся и пошёл багровыми пятнами по шее.
— Ладно, чего застеснялись, — невозмутимо продолжала тётя Валя, ставя на стол большую кастрюлю, от которой шёл густой сладкий пар. Тоже с нотками тлена. — Дело молодое, нечто я не понимаю.
Тома прочистила горло и спросила, кивая на кастрюлю:
— Что это у вас?
— Зелье, — просто ответила тётя Валя, как будто речь шла о чём-то обыденном, вроде чая на молоке. —
