Кровавый сад - Алёна Моденская
— Ты меня слышишь вообще? — спросила Изи, размахивая руками перед Томиным лицом.
— Угу, — повторила Тома, убирая руку Изи и направляясь к яблоне, на которую час назад повязала красно-белую ленту.
Нет, ей не показалось. Когда она вязала ленту, у яблони плоды были малюсенькими, как завязи. А теперь на ветках висели крепкие зелёные яблочки среднего размера. Да и само дерево выглядело не таким жухлым и больным, как тогда. Ствол тал покрепче, сморщенные листья развернулись.
— Так не бывает, — недоверчиво произнесла Тома, отступая от дерева.
— Чего не бывает? — переспросила Изи. — Думаешь, нельзя вот так просто встретить потерянных родственников?
— Да при чём здесь, — вяло отмахнулась Тома. — Я про яблоню. Она же только что была больной и дряхлой, а теперь выглядит нормально.
Изи обернулась и равнодушно осмотрела дерево.
— Ну и что? — безразлично спросила Изи. — Может, тебе показалось.
— Нет, не показалось, — упрямо ответила Тома, продолжая пятиться. — Я точно помню, что…
И тут она припомнила ещё кое-что. Например, что из-под корней дерева явно несло мертвечиной. И что она наступила тогда на что-то твёрдое.
— Изи, а ты можешь посмотреть, что там под деревом? — попросила Тома.
Изи наклонилась, глянула на ствол и пожала плечами:
— Ничего.
— Нет, у самых корней, — снова попросила Тома, до дрожи боясь приближаться к яблоне.
— А что там? — Судя по голосу, Изи тоже чего-то опасалась.
— Мне показалось, что…
— Что? Ну? — нетерпеливо переспросила Изи.
— Пойдём, вместе посмотрим? — предложила компромисс Тома.
Изи и Тома с двух сторон обошли дерево. Запах дохлятины стал послабее, но ещё угадывался. Тома рассмотрела место, где грунт стал рыхлым и просел. Судя по всему, воняло именно оттуда.
Тома нашла в траве палку и стала раскидывать землю. Изи только вытягивала шею, всматриваясь в корни дерева. Тухлый запах становился сильнее, и подругам даже пришлось натянуть воротники футболок на лица. Кончик палки подцепил полуистлевший кусок ткани, он потихоньку вылез из земли и шмякнулся в траву. Оказалось, к нему прилипла прядь волос, испачканная в чём-то тёмном и вонючем.
— Фу-у, — брезгливо протянула Изи.
Тома же вытянула шею и заглянула в отверстие в земле. Там торчало что-то светлое. Кажется, кость. Может, она хотя бы не человеческая? Откуда тогда тряпка? Какую-то домашнюю зверушку захоронили, завернув в коврик?
— Надо звать полицию, — уныло произнесла Тома.
— Давай. Только ты иди. Я в это лезть не буду, сама понимаешь.
Тома вздохнула и поплелась прочь от развалин стен барского дома. Конечно, Изи же после приключений с той её компаний даже на учёте стояла, ей теперь не хочется связываться с полицией. Хотя она ничего плохого и не сделала.
Когда Тома вернулась к клумбе-карете, скандал вроде бы успокоился, хотя местные с палатками никуда не делись. Зато из зелёной зоны доносились звуки пил. Видимо, яблони пустили-таки под вырубку.
Тома осмотрелась. Согнутой бабушки видно не было, зато на лавочке попивал минералку участковый Красин. К нему, как к единственному знакомому человеку, Тома и направилась.
— Здрасьте, — выдавила Тома, подходя. Её тошнило от духоты и смрада, так что даже голова кружилась.
Участковый лишь приветственно кивнул.
— Э… там это… — Тут Тома пожалела, что по пути не отрепетировала рассказ об останках под деревом. — Там под яблоней, кажется, чьи-то кости.
— Где — там? — выпрямился участковый.
Тома только махнула рукой в сторону бывшей танцплощадки.
— Пойдёмте, покажете, — вздохнул полицейский и поднялся с лавки.
Тома тем временем быстренько осмотрелась. Найденный утром самокат исчез. Зато, кажется, где-то снова горлопанили местные — звук спила пропал, но появились крикливые голоса.
— Какие активные здесь люди, — вяло улыбнулась Тома, чтобы поддержать беседу и немножко отвлечься от жары и мыслей о трупе под деревом.
— А ты разве не местная? — спросил участковый, на ходу оглядывая Тому с ног до головы. Потом добавил: — Точно, не местная.
Это обращение на «ты», конечно, царапнуло слух, но не ссориться же из-за этого с полицией. Поэтому Тома только сухо произнесла:
— Я рядом живу, в новостройке за церковью. Но мы только недавно сюда переехали.
— А я местный, с Божедомки, — обмахиваясь фуражкой, произнёс участковый.
— Это двухэтажки под снос? — спросила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот райончик и его домики «гробами».
— Ну да, — вздохнул полицейский. — Как «плазу» достроят, так нас расселят.
Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде её дома с четырёхкомнатными квартирами, или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую всё никак не могут сдать. А убогие старые двухэтажки рядом с парком, и правда, чем-то напоминали большущие гробы.
— Значит, вы тут всех знаете? — осторожно спросила Тома.
— В общем, да, — пожал плечами Красин. — Это же изначально община, мазычская слобода.
— Какая слобода? — не поняла Тома.
— Мазычи — это такая местная нижегородская народность, — произнёс участковый таким тоном, будто неучу элементарные вещи объяснял. — Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, ещё в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.
— И вы, значит, тоже мазыч?
— Ну да, — кивнул участковый.
— Ясно. — Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о согнутой бабушке. Но начать решила издалека и спросила: — А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?
— Э… как бы тебе объяснить, — пробормотал Красин, почёсывая затылок. — Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остались язычниками. Вроде и те, и те — родственники. Только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.
— Перуну поклонялись? — спросила Тома, заходя наконец в тень деревьев.
— Если бы, — усмехнулся Красин. — У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твоё дерево?
— Вон там. — Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролёра. Изи уже успела куда-то спрятаться.
Дойдя до яблони, участковый поморщился от вони, осмотрел корни, потом взял ту же самую
