Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган

его, Повелитель. Годуновы точно не получили Скрижаль, иначе мы бы знали об этом. Скрижаль будет здесь уже скоро, обещаю! К молодому Орлову мы тоже подбираемся. Он неожиданно силён и удачлив, Отец.

Если бы он знал, что в этот раз пророческими оказались его слова про Скрижаль, а не слова Отца!

— Хорошо. Замкни сеть. Найди Скрижаль. Уничтожь их пророка.

Пауза.

— Возьми два оставшихся артефакта. Никому не доверяй. Спрячь их подальше от города. Здесь слишком много жадных глаз. Или нет. Может, именно попытка перепрятать отдаст артефакты в руки врага? Мне нужно смотреть. Уничтожь пророка. Мне. Нужно. Видеть ясно!

От последнего посыла голова Первого чуть не лопнула. Глаза властителя погасли. Он всё чаще погружался в свои пророческие грёзы и мог не выходить из них порой целыми днями. Как будто что-то держало его там.

Последней мыслью Владыки, догнавшей Первого уже у входа, было:

«Корабли. Корабли над Этыксиром».

Корабли? Своего воздушного флота у Орды не было. Значит, враги нашли древнюю столицу? Но когда? Ответа на этот вопрос он не получил.

Глава 22

Корабли над Этыксиром

Иллюминаторов в каютах «Невского», естественно, не было. Никто не будет прорезать отверстия в бронекорпусе, чтобы они ослабили конструкцию и послужили местом, через которое внутрь залетят осколки или крупнокалиберные пули.

Мне выделили гамак в конуре, которую я делил вместе с офицером-опричником Власовым и ещё двумя офицерами-летунами. Каюта была изначально рассчитана на одного человека, но «Невский» шёл с перегрузом. На борту находилось до пяти тысяч десантников из положенных трёх тысяч. Люди сидели, кажется, даже в коридорах технических ярусов. Из-за этого скорость нашей небольшой эскадры упала вдвое от рейдерской. Я не очень понимал причины такого решения. Я дрался с гвардией Орды, и с моей точки зрения, они десант в три тысячи человек сточат с той же скоростью, что и пять тысяч. Но у наших стратегов свои расчёты.

Я хотел лететь на фрегате-разведчике вместе со своей командой, но Истомин настоял, чтобы я присутствовал на флагмане: мол, там тоже будут совещания, и вообще негоже начальству сидеть в десантном отсеке фрегата. Места там и впрямь немного. Фрегаты рассчитаны на заброску небольших диверсионных групп в тыл противника. Чем меньше поверхность корпуса, тем меньше энергии жрут маскировочные печати. Поэтому фрегаты эти больше похожи на железнодорожную цистерну. И места в них столько же, клянусь. А две трети объёма занимает техно-магическая начинка. В том числе из-за того, что маскировка жрёт энергии чуть ли не больше полётных печатей, у них ещё и незначительный запас хода. За время полёта они дважды стыковались к «Вольге Святославовичу» — менять накопители.

«Вольга», «Кожемяка» и «Добрыня» — линейные корабли — составляли нашу основную ударную силу. Три эсминца серии «Стремительный» должны были обеспечить воздушное прикрытие. Не флот, конечно, но довольно сильная ударная эскадра получилась. Всего сейчас на кораблях находилась почти половина сухопутной дивизии. Около восьми тысяч человек. Сколько из них вернётся назад? Ладно, это лишние мысли. Пока что в «запланированных потерях» у нас только десант. И то Маресьев клялся Истомину, что попытается «забрать ребят» любой ценой. Истомин хмуро кивал в ответ и прятал глаза. В общем, улетали мы чуть ли не под звуки похоронного марша. Единственными среди нашей «группы Возмездие» живчиками были регент и светлейший князь Потемкин. Из этих двоих воодушевление так и перло. Меня чуть не вывернуло от их радостных физиономий и слащавых напутственных речей.

Но теперь мы в воздухе. За кормой остались Тобольская губерния и сибирская тайга. Спусковой крючок нажат. Пуля вылетела. Осталось узнать результаты выстрела.

Овальная дверь в каюту приоткрылась, и к нам заглянула краснощёкая физиономия юнги Руденко.

— Господин граф! — на корабле меня знали под графским титулом, для конспирации наверное. Принц инкогнито, так сказать. — Вас кличут. Алексей Петрович приказал быстро.

Я встал из гамака и протиснулся к выходу. За мной было сунулся Власов, но я заявил:

— Вас, Андрей Андреевич, отдельно позовут, если понадобитесь, я уверен, — и захлопнул дверь прямо перед его носом.

Этот душный субъект за полсуток полёта надоел мне хуже горькой редьки. Он постоянно пытался то вести разговоры по душам, то вызнавать подробности моих «подвигов» при добыче «льда» и других столкновений с ордынцами. То, вот как сейчас, попасть на совещание, на которое его никто не звал. А ещё он мне не нравился просто на уровне инстинктов! Ни его масляные поблёскивающие глазки. Ни угодливо-хамоватая манера общения. Ни даже «истинно славянская» сусальная внешность. Он весь был какой-то липкий, склизкий. Чисто на уровне внутренних ощущений. Редко какой человек вызвал во мне такие чувства. Так что я уже вполне всерьёз раздумывал над разрешением регента грохнуть его, если будет мешать или лезть под ноги на операции.

От нашей каюты до рубки было совсем недалеко. Изначально она предназначалась штурману, поэтому находилась возле его основного рабочего места.

Боевая рубка встретила нас потрескиванием проекторов, выдававших изображение тактической и погодной карты региона, и специфическим затхлым запахом помещения, в котором много людей, электромагического оборудования и плохо справляется вентиляция.

Маресьев в компании штурмана, который, впрочем, сразу вышел в соседнюю радиорубку, и командира одного из фрегатов-разведчиков, флотского лейтенанта в синем мятом мундире ждал только меня.

Присутствие последнего объяснялось просто: эскадра соблюдала режим радиомолчания. Корабли обменивались световыми сигналами. А доклады, как в этом случае, принимались лично.

— Алексей Григорьевич с нами, начинайте доклад, лейтенант.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Эскадре до цели остался час лёту. Всю информацию по коррекции курса я передам штурману. Можно начинать операцию.

— Какие-нибудь замечания?

— Высокая активность истребителей противника. В воздухе одновременно находится до тридцати аппаратов. В прошлый раз, при проведении разведки, даже патрульной тройки не было.

— Тридцать, — Маресьев потер переносицу. — Не так и много. Но придётся менять приоритеты. Первоочередная цель — лётное поле. Нежелательно, чтобы остальные взлетели. Сколько вы там насчитали их при разведке?

— Не менее ста по снимкам. Полагаю, численность может быть больше в полтора-два раза. Остальные могут находиться в ангарах по краям лётного поля.

— Благодарю за службу. Ну что, Алексей Григорьевич. Пора нам расстаться. Вам следует направиться на борт фрегата и ждать сигнала к началу высадки. А мы начнём готовиться к бою. Желаете что-нибудь сказать?

— А можно я Власова у вас оставлю? — я улыбнулся.

— Вот уж говна этого мне здесь не нужно. Забирай с собой,