Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган
Датчик на конверте сработал автоматически, журнал регистрации приказов пискнул сигналом приёма.
— Так, посмотрим, что у нас здесь. Операция «Весенний шторм». Обеспечить… подавить… совершить прорыв на глубину… во взаимодействии с иными частями фронта. За подписью Истомина. Высоко генерал-лейтенант взлетел.
— Он же летун, ему положено, — начальник штаба тихонько гыгыкнул. — И вообще он уже генерал-полковник. Наши действия?
— Ознакомься, Боря, — Карпов толкнул бумаги по столу начальнику штаба. — И это ты мне скажи, каковы наши действия. Начало в четыре утра. В принципе, у нас всё готово. Действуем по второй схеме, думаю. Разошли приказы для командиров дивизионов. Пусть Баранников свяжется с Четвёртым флотом и обеспечит взаимодействие. Я больше без воздушного прикрытия за вал ни шагу, пусть потом Истомин с регентом хоть расстреливают.
Генерал вышел наружу из штабного блиндажа. Хуже времени для наступления мехкорпуса, чем ранняя весна в степи, выбрать было сложно. На бумаге пишут «решительным ударом», а перед мысленным взором Карпова вставали увязшие в грязи машины, забитые глиной сочленения, сбоящие системы наведения. Для истребителей противника — раздолье просто. Выбирай мишень по вкусу и пали.
Хотя ему ничего не говорили, очевидно, что Кантемировцам и Владимирцам выпала «честь» нанести отвлекающие удары. Севернее, там, где степь ещё не развезло в непроходимую кашу, сосредоточили Корпус Рокоссовского и Будапештцев. Элита даже среди элиты. Вот там будет фейерверк.
Генерал всегда следовал своему старому принципу «поспешать не торопясь». Сперва артподготовка. Часа три. С подавлением огневых точек и разведанных противоброневых позиций. Затем при поддержке пехоты корпуса и под прикрытием авиации — неспешное наступление в указанном направлении.
Закрепиться. Подтянуть артиллерию. Снова угостить узкоглазых артналётом. И далее в таком духе.
Туменам Орды тоже не сладко придется. В чистом поле закрепиться довольно тяжело. Глубина их оборонительных линий, ещё, к слову, не законченных — две, кое-где три линии. А дальше — голая степь. С подвозом боеприпасов у них такая же проблема, как и у корпуса Карпова. Так что «развить успех» и выйти к указанному рубежу не позднее… вполне может получиться. А если позднее — не беда. Главное — людей и технику беречь. Чтобы было чем «выходить к назначенному».
Он подошёл к закрытому маскировочной сетью командирскому «Богатырю». Тот находился в стояночном положении, сложился, подтянул опоры, опустив дверь для экипажа почти на уровень земли. Считающаяся сверхтяжёлым мехом прорыва, эта машина была вооружена даже хуже, чем её более лёгкие собратья класса «штурм». Зато мех был напичкан радиолокационным оборудованием, мощной системой связи, системами РЭБ и являлся носителем двадцати универсальных боевых дронов.
Карпов всегда лично руководил наступлением. Нет, он не рвался вперёд на белом коне, как полководцы времён феодальных войн. Но чтобы выигрывать сражения, нужно чувствовать нерв битвы. Видеть своими глазами занятые его ребятами точечки на карте. Завтра придётся изрядно помотаться. Ширина наступления для Кантемировцев установлена почти пятьдесят километров. Втрое больше, чем по уставам положено. Но и серьёзных сил, способных оказать сопротивление, пусть изрядно потрёпанному, но всё же мехкорпусу, напротив не наблюдалось. Последнюю неделю к нему потоком шли новые машины и пилоты. Пополнялся парк обычной техники, подвозили снаряды для стопятидесятимиллиметровых самоходных гаубиц корпуса.
Все эти южные тумены из Золотой Орды — вообще мусор, а не вояки. Вот за спиной у них стоит вполне ещё боеспособный тумен эхлед-хана Бере. Того то ли убили, то ли ранили не так давно. По крайней мере, с тех пор как это сообщение прошло в рассылке штаба фронта, они прекратили штурм вала и отошли за вторую линию. Соседи — Владимирцы, конечно, от зимнего разгрома так и не оправились. Но у них и задачи поскромнее. Катуков небось уже локти себе сгрыз от приказа «действовать в полном взаимодействии с Кантемировским корпусом». Фактически его на время «Весеннего шторма» подчинили Карпову. Значит, через полчаса Михаил Ефимович появится в штабе Кантемировцев для согласования действий первого дня.
Евгений Акимович погладил холодный борт своего меха. Пальцы ощутили сварные стыки бронеплит.
— Ну что. Повоюем ещё. Уже скоро. Не подведи, железяка. Да помогут нам добрые ангелы.
Батарея самоходных гаубиц. Михайловский вал
Лейтенант Озеров нервничал, постоянно сверяясь со светящимися стрелками на своих «командирских» часах. Ускоренные курсы училища. Два месяца. Досрочное присвоение воинского звания. И вот он здесь. На Михайловском фронте. Вокруг ночь, степь. Впереди — коварный враг. До начала — минута.
— Осколочным заряжай! — Дрянь побери, голос всё-таки дал петуха.
Первые не учебные стрельбы. Главное все сделать правильно.
В темноте у едва видных силуэтов орудий послышались негромкие команды, похожие на эхо его сорвавшегося крика.
Скрипнули зарядные ящики. Подносчики потащили пятидесятикилограммовые снаряды к орудиям.
Озеров не видел ничего, кроме мельтешения неясных силуэтов, но он знал.
Зарядные готовят гильзу. Установщик переводит взрыватель в положение «осколочное». В казённик досылается снаряд, следом идёт гильза. Лязг затворов синхронно проносится по батарее. Ударный механизм ставит ударник на боевой взвод.
Пока остальные заряжают, наводчик уже крутит маховики, переводя ствол орудия в нужное положение. Таблица поправок есть у каждого в личном планшете.
Пятнадцать секунд. Столько отводится для подготовки батареи к выстрелу.
— Готов… отов… — донеслось от орудий.
Восемнадцать секунд. С бору по сосенке набранные расчёты.
Он сжал зубы.
Секундная стрелка приближается к цифре двенадцать.
Четыре утра.
— Огонь!
Команда прокатилась по батарее, репетируемая командирами расчётов. Чёрные, выставленные в небо дула орудий изрыгнули языки пламени, отпрянув назад.
— Заряжай, — команда почти утонула в грохоте.
Соседние батареи ударили одновременно с Озеровской. Двести сорок орудий выпустили снаряды по целям, сосредоточенным только на этом участке фронта шириной всего в два километра.
По ночной степи разнёсся рык пробудившегося бога войны.
Мостик эсминца 546
— Воронцова, млять! Бей ему вслед — уйдёт же! — Каплей, командир корабля, аж слюной на приборы брызнул.
— Мои техники и печати медленней их машин. Вдогонку стрелять бессмысленно.
Вот уже полчаса как эсминец серии «Стремительный» за бортовым номером пятьсот сорок шесть осуществлял воздушное прикрытие наступающего корпуса Кантемировцев. Казалось, ордынцы бросили навстречу стальным гигантам Российской империи большую часть оставшихся на фронте истребителей.
Сосед за номером триста двадцать четыре уже пятнадцать минут как отвалил в сторону временных посадочных площадок, истекая дымом из многочисленных пробоин. Последнюю волну в тридцать машин они как-то пережили, почти не подпустив их к мехам. Здоровенные металлические дуры неуклюже ворочались
