Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

Ведь ты поторопился. И начал ошибаться. Стоит отдать должное Маргарите – без нее ты бы не вышел на свет так дерзко. И ведь действительно добропорядочный гражданин. И тетушке помогает, и за собачкой ее ухаживает. Отдельное ей спасибо, да? Так ведь удобно выходить на ночную прогулку с собакой – никто не прикопается. Работал весь день и только ближе к ночи бедный, но ответственный хозяин смог выгулять любимицу. И даже свозить ее в соседний город на обследование. Забавно, что это случилось ровно в тот момент, когда убили Дроздова, да? И никто ничего не подозревал. Не поленился же, поехал ради него в другой город, привез в Черепинск. А на Елене тебе совсем башню сорвало? Осквернила святое для тебя имя. Настолько задела, что тебе даже плевать было, в каком состоянии ее найдут – прекрасного шедевра или обезображенного куска гниющей плоти. Даже Рыбина устранил как свидетеля, хотя тот был лишь обычным алкашом.

– Я не имею никакого отношения к письмам, цветам и картинам, – сказал Илья, и в голосе читалась злость. – Эта стерва начала свою игру. И едва не повредила моей репутации. Мастер никому не угрожает. Ничего не шлет. А уж тем более не сочиняет такие бездарные стишки.

– Удивительно, что вы не были сообщниками.

– Признаюсь, я подумывал о том, чтобы заставить ее замолчать… – Он опустил взгляд. – Но она единственная, кто так ярко мог почувствовать меня. Мои шедевры.

– К Жилину ты пошел по ее наводке?

– Всеми мыслями о Маргарите я делился с тобой честно. Ты уже знаешь ответ. Ты ехала сюда, уже зная, что я – Мастер. Это представление перед Димой было не просто фарсом. Как ты догадалась?

Моника положила руки на папку, откуда доставала все фотографии.

– Машенька мне рассказала одну интересную вещь. Луиза долгое время денежно помогала Елене. Практически полностью обеспечивала в благодарность за то, что та возится с тобой. И вещи ей дорогие дарила, и даже квартиру одну в конце концов на нее переписала. Одежду Елена часто отдавала обратно, чтобы получить больше денег. Но та, что осталась, оказалась уже не нужна после ее смерти. И эту одежду ты взял для Мидаса. Ты просто не знал, что это все брендовые вещи. Первый прокол.

– Продолжай.

– Но больше всего… Мне помог Кришна.

Она подняла небольшой пакет с уликой.

– Видишь ли, у нашей кожи и нервных окончаний есть «память». Они как бы адаптируются к наличию чего-либо. И когда это что-то снимается, мозг продолжает воспринимать его присутствие.

Илья опустил взгляд на свой палец, после чего потянулся к цепочке на шее.

Ее не было.

Моника положила перед ним его кольцо.

– Забавно… – протянул Илья. – И где он его спрятал?

– Во рту. Хотел, видимо, проглотить, но не успел. Оно застряло у него в глотке.

– Вот же ублюдок… – усмехнулся Илья. – Горит сарай, гори и хата?

– Ты поцарапал им Елену, – продолжала Моника. – Понял свою ошибку и снял его. Но расстаться с ним не смог. А в потасовке с Кришной не заметил, как он сорвал его с тебя вместе с цепочкой.

– Мама, подарившая мне его, говорила, что искусство исцеляет. Благодаря мне эти чудовища перерождались в нечто прекрасное.

– В этом и проблема, Илья. Ты убивал не чудовищ. Ты убивал людей. Не только «грешных», но и тех, кому ты лично вынес вердикт. Выбор жертвы, расправа и прятки.

Моника положила перед Ильей фотографию его отца.

– Ну и чем ты лучше? Обычный жалкий социопат, прячущийся за маской спасителя.

– Я не такой, как он. Я нес идею справедливости.

– Ты хуже, Илья. Намного хуже. Ты обычный жалкий трус, который боится таких уродов, как твой отец. И ты сам ненавидишь себя за это. Ты решил бороться, смотря страху в глаза, но проблема в том, что это лишь сильнее тебя разрушает. Это вечная бесполезная борьба с ненавистью к себе путем ненависти к другим. Борьба, заведомо обреченная на провал. Ты ненавидишь этих чудовищ, но с каждым убийством лишь вбираешь в себя все то мерзкое и уродливое, что они несут миру. Круг замыкается. Быть выродком чудовища – значит нести те же уродливые гены. Те самые гнилые яблочки от гнилой яблони. И как бы ты ни старался убедить себя в том, что ты тот самый мессия, которого все ждали, у тебя это никогда не выйдет. Особенно после убийства Кришны. Но вот в чем проблема: пока он помогал тебе убивать, именно ты был тем, кто лишал их жизни. Ты и есть та самая точка абсолюта, после которой мораль начинает искажаться так, как тебе удобно – лишь бы не признавать, что чудовища, с которыми ты боролся, навеки поселились в тебе и сожрали твою личность. Никакого Ильи больше нет. Нет даже Мастера. Есть жестокий, беспощадный убийца, застрявший в состоянии ребенка, не сумевшего преодолеть собственные страхи.

Илья смотрел на кольцо, лежащее на фотографии Елены.

– Тебя окружало столько прекрасных людей. Леша, Маша, Марк, Дима – молодежь, наше доброе будущее. Так почему же ты видишь только зло? Видишь их недостатки? Узнав, во что ты превратился, она бы назвала тебя монстром. Предателем. Но никак не сыном, которым можно гордиться. Потому что будущее, которое создавал ты, построено на костях, а не жертвенности, добре и сердечности.

Она поднялась, забирая с собой его кольцо, но оставила одну фотографию.

– У тебя теперь много времени подумать над этим.

* * *

Дана в приподнятом настроении направлялась в участок. Палец у нее больше не болел, не ныл. Лишь первое время. Но чего только не сделаешь ради…

Войдя в здание, она замерла практически на входе.

Жилин сидел возле стола Андрея, активно жестикулируя, и трещал:

– Да дочерью клянусь, командир, мы просто в гости собирались, к брату моему двоюродному!

– Григорий Васильевич, я повторяю, – раздраженно проговорил Константин, – мы вас вызвали на беседу и ни в чем не подозреваем.

– Я извиняюсь, – вмешался Андрей, – Григорий Васильевич, о какой дочери речь?

– Ну, будущей может быть. Жизнь же непредсказуема! – развел он руками.

– Григорий Васильевич… – Андрей улыбнулся, садясь на соседний стул. – Вы понимаете, что живы сейчас только благодаря нам?

– С чего бы?

– С того бы, – огрызнулся Константин. – Мастера на участке вашем поймали, прямо у дома. К вам пришел.

Жилин мгновенно побледнел. Взгляд его забегал по сторонам, он начал тараторить:

– Я клянусь, я больше никогда воровать не буду, вы скажите ему, хорошо? Я Богом клянусь – перестану!

– Да поймали его уже, какое «скажите»?

– А то вы не знаете, какие слухи ходят!

– Какие же? – поинтересовался Андрей. – «Воскресает после смерти, убивает из тюрьмы»?

– Смешно вам? – разозлился Жилин. – Да все уже знают! Поймают Мастера или нет – любому теперь хана… Ходи оглядывайся теперь, пока какой-то витязь