Лиса Самайнская
Дела одного Мастера
© Самайнская Лиса, 2026
© Оформление ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
* * *
* * *
Истошный крик вырвался из его рта, когда послышался первый хруст. Рука лежала в неестественном положении, наливаясь синевой, пока Он брался за вторую. Слезы и мольбы раздражали его. Он надавил на кровоточащую рану лежащего и запихнул кусок тряпки в рот мужчины, в глазах которого застыл животный ужас. От слез и ссадин его лицо выглядело безобразным, поэтому Он вытащил небольшой платок из кармана и начал протирать эту грязную кожу, шепотом приговаривая:
– Как некрасиво…
От сильной пощечины голова мужчины откинулась в сторону, после чего послышался новый всхлип.
Мужчина не должен был прийти в сознание.
– Чувствуешь головокружение, слабость, тошноту? – все таким же тихим голосом спрашивал Он лежащего, придерживая его руку. – Как медленно темнеет в глазах и холодеют конечности?
Снова хруст. Последовавший за ним вопль заполнил помещение и сразу стих. Тело мужчины сотрясала крупная дрожь, дыхание сбилось, взгляд расфокусировался.
– Скоро у тебя начнут отказывать органы… – Он взял его кисть, выворачивая лучезапястный сустав, но мужчина, казалось, уже не чувствовал этого. – Все тело медленно превращается в спазм боли, да?
Он повернул голову мужчины, заглянул в глаза.
– Так редко удается поговорить с кем-то. Обычно все без сознания. Можешь сказать что-нибудь напоследок?
Но ответом ему было лишь прерывистое хрипение.
– Болевой шок, да?
Он с сочувствием снова протер его лицо платком и тяжело вздохнул, наблюдая, как меркнет взгляд.
Постепенно дрожь прекратилась, и тело мужчины уже напоминало изломанную куклу. Сбоку собралась лужа крови, от вида которой Он поморщился, кинул в нее испачканный платок.
Пошарив в сумке, Он вытащил нить с иголкой и начал неспешно зашивать края ножевой раны, периодически с отвращением вытирая руки тряпкой от крови.
Он вновь оглядел тело, размышляя, какие еще суставы нужно подготовить. От того, что нужно еще вывернуть ноги, ему стало тоскливо, ведь времени не так много. Но красота требует жертв.
Он взял мужчину за обе руки и оттащил к постаменту, на котором лежала туша свиньи, источая мерзкий запах и привлекая мошек. Он приподнял тело и прислонил к стене, вспомнив про гвоздезабивной пистолет. Вздохнув, Он опустил тело и пошел к сумке, достал из нее нейлер. Обойма с гвоздями была заряжена, аккумулятор на максимуме…
Теперь ничто не должно мешать.
Он вновь подошел к телу, приподнял его и прижал к стене. Сначала пригвожденной оказалась правая рука, затем правая нога, начиная от бедра и заканчивая коленом. Крепление у кистей надежнее за счет пробитых насквозь костей и хрящей, поэтому он взял левую руку и прибил локоть к стене – конструкция стала надежнее. С тушей свиньи он проделал схожие манипуляции. Он подставил под передние копыта высокую табуретку, после чего вновь переключился на ноги мужчины. Таранная кость правой стопы в трех местах оказалась прибита к стене, левую стопу он привязал к табуретке.
Он отошел на пару шагов назад, внимательно разглядывая эскиз своей работы. Голова мужчины лежала неправильно, что заставило его тяжело вздохнуть и вновь приблизиться к телу. Он несколько раз попытался склонить ее влево, но она постоянно падала.
Даже после смерти они не могут стать более правильными.
Он аккуратно достал из большой сумки широкий термос, открыл его и вытащил оттуда небольшой кусок термопласта, обмотал им шею мужчины и придал голове необходимое положение. Через пару минут материал застыл, отчего голова легла так, как нужно.
Осталось дело за малым.
Он вытащил из кармана еще один платок, смочил горячей водой из термоса и начал протирать мертвеца от остатков крови, тихо напевая про себя незамысловатую песенку. Смыв с кожи все лишнее и высушив ее платком, Он задумчиво открыл флягу с краской. Ее запах на время перебил все остальные ароматы.
Белая краска плотным слоем ложилась по телу мужчины, которое постепенно обретало вид античной статуи. Следующей была покрашена туша свиньи, вокруг которой начали летать мошки. Одна из них села на глазное яблоко убитого, отчего Он поморщился и небрежно согнал ее.
Грязный белый кудрявый парик и пыльная ткань завершили образ мужчины.
Он поднял небольшую косметичку и достал красную помаду, украденную ранее, дабы завершить творение подписью на постаменте. Все должны это знать.
Он – настоящий Мастер.
Глава 1
Суббота
Илья несколько раз стукнулся лбом о руль, понимая, что снова забыл фотоаппарат. Да, многое на месте преступления он не мог фиксировать, но какие-то общие планы полиция разрешала. К тому же с фотографиями проще писать газетные колонки, которые Петер так тщательно вычитывает. Несоответствие действительности могло выйти боком «Черепинским известиям», деятельность которых ныне строго контролировалась органами правопорядка.
Илья, как обычно, погладил на удачу уточку в шляпе Шерлока Холмса, что сидела у него на приборной панели, вышел из машины и медленно направился в сторону кафе, судя по всему давно не работавшего, окруженного красной лентой. Погода стояла до ужаса унылая, пасмурная; ветер то и дело подбрасывал шарф, отчего тот ударял Илью по лицу, добивая без того гадкое настроение. Может, конечно, дело было и не в погоде, а в самом Илье, но задумываться ему об этом не хотелось.
Недалеко от ограды набережной стояла Моника. Черный плащ, черные сапоги, черный шарф, сумка, перчатки. Могло показаться, будто она в глубоком трауре, но Илья знал, что все куда прозаичнее – иного в ее гардеробе просто не было. Ее черные волосы были растрепаны, лицо осунувшееся, бледное, столкнуться с ней ночью было бы жутко. Даже обручальное кольцо у нее было из черной керамики. Раньше Илья хотел себе такое же, но его серебряное с орлом и обвивающей его шею змеей все же выигрывало на фоне обручального кольца подруги. И носил он его, в отличие от Моники, не снимая. Со стороны начальства было интересным решением назначить молодую девушку, которой и тридцати еще не было, следователем по этому делу. Первое время Моника не отличалась продуктивностью, но ничто не вдохновляет больше, чем пинок под зад, угрозы увольнения и общественное порицание. Теперь мешки под глазами девушки идеально вписывались в ее Total Black.
При виде Ильи Моника бросила бычок на землю, приминая его сапогом.
– А говорила, что бросила, – осторожно заметил Илья.
– Бросила.
– Буквально.
– Ты что-то долго, – сказала она и направилась к кафе. – Дана уже уехала.
– Дана? – переспросил Илья. – Психологиня которая?
– Профайлер. Как-нибудь
