Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

усмехнулся.

– Ты ведь не думаешь, что это все я?

– Конечно, нет. – Она придвинула к нему фотографию Елены. – Ее действительно убил какой-то наркоман. Бил ножом по голове, шее, рукам. А потом он же стал тем самым «Бельведерским торсом»[16], который с трудом смогли опознать.

Илья молча смотрел на Монику, не перебивая. Он не отрицал сказанного.

– А вот твой отец и мачехи – это уже поинтереснее. Начнем, пожалуй, с твоей мамы… – сказала она, взяв фотографию, и вздрогнула, потому что Илья схватил ее за руку.

– Мою маму убил наркоман, – повторил он. – А матери досталось от отца. Чувствуешь разницу?

– Мне казалось более логичным считать твоей мамой Луизу.

– Какая из нее мама? Я тебя умоляю.

– Луиза забрала тебя и растила.

– А Елена любила и воспитывала.

Моника выдернула свою руку из цепкой хватки Ильи.

– А родная по крови мать не воспитывала? Не любила?

– Любила, – кивнул Илья. – Но что толку? Такая же трусливая, как и Луиза.

– Егор Аркадьевич убил ее?

Илья кивнул, придвигая к себе фотографию Жанны.

– Мне года три или четыре было. Помню, как он напивался и лупил ее. Она меня в шкафу закрывала, чтобы отец не нашел. И чтобы я не смотрел… Но я смотрел. Я все видел. И в один прекрасный день он перестарался. Она лежала на полу, смотрела на меня и не моргала. Была бы смелее, сильнее, сбежала бы от него. Но в Мокошке мозги у всех были промыты…

– Других жен ведь тоже он убил?

– Конечно. – Илья придвинул к себе и их фотографии. – А где четвертая? Не нашли ее фотографии?

– Это разве не Елена была? Разве не поэтому Луиза решила вас всех поскорее увезти оттуда?

– Да ну что ты! Она решила это сделать только после смерти отца. Она боялась «Геру» до трясучки. А он на ней помешался. Всю жизнь ненавидел за побег. Думал, увидит и убьет…

– Так, а что с четвертой? – спросила Моника.

– Да ничего. Еще год – и родился бы ребенок. Мой отец считал, что семь – число идеала. Но, увы, четвертая заикнулась о переезде… – Илья тяжело вздохнул.

– Я не видела записей о новых несчастных случаях.

– Всем объявили, что она сбежала. Многое стерли о ней.

– Но она не сбежала?

– От Геры сбегали только на тот свет. Ну, все, кроме Луизы.

– Так что с ней стало?

Илья подался вперед и сложил руки на столе.

– Помнишь, кем работал мой отец?

– Мясником… Не говори мне только…

– Не подумай, – покачал головой Илья. – Он никого не ел.

Моника хотела было выдохнуть, но Илья добавил:

– Он раздавал это мясо общине.

Не хотелось даже представлять, как родители, ничего не подозревая, едят собственную дочь…

– Он был чудовищем… – сказал Илья, глядя на фотографию отца. – Заставлял меня помогать укладывать трупы так, чтобы выглядело более естественно… Заставлял смотреть, как он отделяет мясо от костей…

– Судя по отчетам, он погиб от анафилактического шока… – сказала Моника, пытаясь игнорировать мурашки, бегущие по коже.

– Веришь?

– Верю. В аллергию. А не несчастный случай.

– Да… – Илья задумчиво уставился на фотографию. – Я сделал лепешку из всего, что ему было нельзя. Арахисовая паста, нут, апельсины. Он с похмелья даже не понял, что жрет. А когда понял, было уже поздно. Тело уже не слушалось, дыхание перехватило. И пока я держал все телефоны, сидя рядом с ним, я все думал – ну как так? Как такой жалкий, слабый человек мог погубить четырех ни в чем не повинных женщин?

– А дед?

Илья перевел взгляд обратно на Монику. Он вновь усмехнулся.

– А если каждый конопат… Где на всех набрать лопат… – пробормотал он и убрал от себя фотографию. – Дед сватал их всех Гере.

– Он знал, что это не несчастные случаи?

– Догадывался.

– И чем же он заслужил от тебя лопатой?

Илья развернул к Монике фотографию Елены.

– Он предложил ему новый вариант.

– Разве Мастер карает не убийц и насильников?

– Я не хотел убивать его. Просто ударил. Да и Мастер тогда еще не родился.

– А чем же Кришна заслужил это? Он никого не убивал, не насиловал, не избивал. Гордо нес твои идеи о справедливости. Следил за жертвами, подчищал места преступлений, заказывал тебе краску, пластик, давал машину. Он был твоим самым верным последователем.

– Вот только твое похищение в мои планы не входило.

– Да, – протянула Моника. – «Как трогательно, что он так переживает за нее!» «Как мило, что искал ее сутки!» Ты ведь не обо мне беспокоился. Ты волновался, что образ Мастера пострадает. Поэтому так хотел найти меня живой. Поэтому спрашивал несколько раз Лешу, рассказали ли СМИ об этом. Твой «подмастерье» вышел из-под контроля.

– Этот идиот неправильно понял меня… – вздохнул Илья. – Я лишь говорил, как мы с тобой похожи. Вот только мои методы более эффективные. Ты вечно ставишь себе рамки. Даже в нашей дружбе. А могла бы спокойно проводить время со мной, пока муженек шляется не пойми где. Мы могли бы прекрасно работать вместе. Но ты решила действовать иначе. Кришна воспринял это как препятствие, а не игру. И захотел устранить тебя. По-своему. Я отплатил ему тем же. Когда кукла пытается отвязать ниточки, проще разбить ее к чертям. Я ведь сделал это ради тебя и твоей любимой работы.

– Убил человека?

– Он помогал мне убивать – чем он лучше тех чудовищ? Он осознанно шел на это. Он видел, как они страдают, слышал их вопли. И постепенно стал таким же. Возомнил себя Сальери.

– А ты, стало быть, Моцарт?

– Считаю ли я себя гением? Определенно.

– Вот только гений и злодейство – две несовместимые вещи. Если они и соединяются в человеке, то этот человек перестает быть полноценным, единым.

Так и появляется второе «я».

Так и рождается Мастер.

– Помнишь, – медленно продолжил Илья после недолгой паузы, – мы с тобой познакомились в кафе… И заговорили о вагонетках…

– То самое случайное событие, перевернувшее мою жизнь, – усмехнулась Моника.

– Наше знакомство? – уточнил Илья. – Дорогая, я же говорил тебе: случайности не случайны. Я тебя месяц там пас. Но это уже неважно. Вернемся к вагонеткам. Помнишь эту задачку?

Моника не сводила с него глаз.

Лживый ублюдок.

– Я тогда думал над твоим ответом… И понял, что в нашей с тобой игре скорее я – та самая вагонетка. Ты могла не трогать рычаг, и я бы переехал всех убийц. На твоих руках не было бы крови. Но ты вступила в игру, как только тебе пригрозили увольнением. И дернула рычаг. В итоге вместо десятков новых чудовищ пострадал лишь Кришна. У тебя была такая потрясающая возможность закрыть дело. Остаться на любимой работе. Продолжать жить в гармонии и мире. А я, так и быть, не стал бы больше создавать свои шедевры. Все могло быть идеально…

– Сомневаюсь.