Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

и было сказано в сообщении.

Илья подошел к этому корыту и заглянул внутрь. Никого не было, но он заметил множество сумок на заднем сиденье, явно закинутых впопыхах.

Странно, что человек так торопился, но теперь его нигде нет. Видимо, действительно какая-то подстава. Стоит ли позвонить Монике? Или не отвлекать ее от более важных дел?

Илья заметил тусклый свет в окне и направился к забору.

Перелезть? Это ведь будет уже незаконное проникновение. Если его кто-то хотел подставить и на деле в доме труп – объясниться будет тяжело. Разве что показать сообщения со скрытого номера.

Илья хотел уйти, но заметил, что в углу забор совсем отходил от столба с заглушкой. Он присмотрелся – сетка легко убирается. Рукавом пальто Илья отодвинул решетку в сторону, будто она сама отошла, и шагнул на территорию участка.

Он осторожно обошел дом, добрался до открытого окна. Внутри был хаос из вещей, большая часть была разбросана по полу, где-то валялись старые коробки с книгами. Слева было еще одно окно, которое он приметил ранее из-за тусклого света. Илья подошел к нему, заглянул внутрь.

– Привет.

Он испуганно отшатнулся. Перед ним стояла Моника.

– Чего забыл здесь?

– Я с Грушей гулял… Смотри. – Он достал телефон, нашел нужные сообщения и протянул девушке. – Они днем начали приходить.

– И ты решил проверить?

– Все равно гулять собирался. – Второй рукой он приподнял фотоаппарат, висящий на шее. – Мне просто показались странными забитая вещами машина, закрытая калитка, но включенный свет.

– Ты знаешь, чей это дом? – спросила его Моника, но Илья покачал головой. – Жилина. Знакомы?

– Только по слухам.

Кажется, о нем говорила Дана…

Зато теперь понятно, кому принадлежал скрытый номер.

– Я его забрала полчаса назад, – продолжала Моника. – Но он развопился на весь участок, что не выключил плиту, чайник, утюг, свет и все, что только можно.

– А чего Лешу или Андрея не послала?

– Они сейчас заняты допросом Мастера.

Илья будто не сразу понял смысл сказанного, настолько спокойно Моника сказала это.

– Допросом кого? – усмехнулся Илья.

– Клещева.

Илья замер, не сводя глаз с Моники. Она выглядела настолько уверенно и собранно, словно сегодня тот самый день в ее жизни.

– Не хочешь со мной?

– Если можно, – кивнул Илья. – Только Грушу заберу.

– Жду.

Илья пошел к калитке, открыл внутренний засов, вышел, как нормальный человек, и не спеша направился к привязанной собаке.

Дима – Мастер?

Что может быть абсурднее? Это человек, который в детстве едва не блевал от вида крови. Человек, считающий, что единственное счастье в этом мире – это спокойно полежать. И поиграть. Стоило его только толкнуть в школе – тут же жаловался маме, отчего Илья потом выслушивал нудные нотации от Луизы.

Он вспомнил, как Дима всегда выглядел потерянным и неуместным в любой компании. Как он с трудом справлялся с простыми задачами, как постоянно искал одобрения и поддержки. Как мог этот человек, вечно прятавшийся за спинами других, стать серийным убийцей?

Он до сих пор путает Швецию со Швейцарией, о чем может быть речь?

Илья скорее поверил бы в то, что это Дана. Более правдоподобно.

Мысль о том, что Дима мог скрывать свою темную сущность, вызывала у Ильи лишь смех. Он всегда считал себя весьма проницательным и, учитывая годы тесного общения, с трудом представлял себе друга в таком амплуа.

– Я на машине, чуть дальше припарковалась, – сказала Моника, показывая ключи, когда Илья вернулся с Грушей. – Ты так редко берешь ее на руки, – заметила она.

– Шерсть остается.

– Разве у йоркипу такая сильная линька? Это же не кошка.

– Я не привык ее на руках таскать.

– В машине придется.

Моника сегодня была другой. Теперь Илье не казалось, что она слишком собранная и уверенная. Он видел напряженные скулы, как она покусывала губы с внутренней стороны.

– Переживаешь? – все же спросил он.

– Самую малость.

– Я с тобой, – сказал Илья, приобнимая ее за плечи.

– Да… Ты не представляешь, как я рада, что встретила тебя здесь…

Илья самодовольно кивнул несколько раз.

– Случайности не случайны.

Моника лишь вздохнула.

Глава 23

Мастер. Маргарита

В машине они ехали под ненавязчивую тихую музыку, сменяющуюся бормотанием радиоведущих. Илье хотелось поговорить с Моникой, но он чувствовал, будто мыслями она уже в участке. Возможно, в своей голове она уже сидит на допросе.

Вот только она все еще не выглядела достаточно радостной.

Из радио заиграл «Реквием» ре минор Моцарта, и Илья еще немного убавил звук. Ему нравилась классическая музыка, но сейчас хотелось хоть немного поговорить с Моникой.

– Что хочешь спросить у него? Из интереса.

– Например? – уточнила Моника.

– А тебе нечего спросить?

– Даже не знаю… – Она не отрывалась от дороги. – Я все еще думаю.

По стеклу начал барабанить мелкий дождик.

– Что он не Мастер?

– Думаю, почему из всех возможных людей именно он. Так ведь сразу и не скажешь, что маньяк…

– А что чувствуешь?

– Опустошение.

Это слово, пожалуй, описывало состояние довольно точно. Это как конец любимой книги или сериала – настолько привыкаешь к героям и миру, что расставание с историей тебя не радует, а огорчает. Вот только вряд ли Монике хотелось бы стереть себе память и «пересмотреть все заново».

– Это Моцарт? – спросила она, прибавляя немного звук.

– Ты разбираешься?

– Я вообще-то Блока цитировала.

– Так это Серебряный век, а не эпоха Просвещения.

– Ну, Моцарта уж грех не знать.

– К слову, это реквием с богатой историей.

– Он вроде был не дописан?

– Да. У меня даже как-то была статья, посвященная этому реквиему. Он сыграл свою последнюю партию и умер на следующий день. Пришлось искать других мастеров, чтобы дописали это великое произведение. Но все же трудно тягаться с гением – кто-то боялся браться за продолжение, кто-то даже и не пытался.

– А, я помню эту статью. Наш музей тогда попросил тебя о ней.

– Да, там для мелких концерт организовывали, где они же и играли многие произведения Моцарта. Эдакий масштабный утренник.

– Они еще и представление давали, – кивнула Моника. – Небольшая постановка была.

– Не очень люблю театр, – вздохнул Илья.

– Почему?

– Чувствую себя обманутым. Еще и аплодировать потом…

– Это лучше, чем искусство Мастера, согласись.

– Ты ему только это не говори, вдруг расплачется.

– А Дима может, я уверена.

Илья усмехнулся, усаживая Грушу на руках поудобнее. Они уже подъезжали к участку.

* * *

В допросной царил неуютный полумрак из-за сгоревшей лампочки, которая всех раздражала своим миганием, и потому ее безжалостно отключили.

Комната была маленькой, с серыми стенами, покрытыми пятнами от времени и неудачной покраски. На столе, за которым сидел закованный в наручники Дима, лежали несколько листов бумаги и ручка,