фоне стен. Он выглядел так, будто не сомкнул глаз всю ночь: в глазах горел лихорадочный блеск, а на губах застыла мечтательная, почти отстранённая улыбка. Он скользнул взглядом по Талли, затем по Брайану, и уголки его губ дрогнули. Молча он подбросил другу второй алый плащ, который держал в руке, едва сдерживая смех.
— Я смотрю, ночь выдалась бессонной, — усмехнулся Адриан, позволив себе тонкую, но заметную насмешку.
Талли фыркнула, не отводя от него взгляда.
— А ты не завидуй, — парировала она, вызывающе вскинув бровь.
Кронпринц театрально прижал ладонь к груди, будто она пустила стрелу прямо в сердце.
— Насквозь, — прошептал он с преувеличенной драматичностью.
Девушка рассмеялась, но смех быстро стих. Её лицо стало напряжённым, а глаза потемнели.
— Как она? — спросила она вдруг, и в голосе прозвучала неуверенность.
Слова повисли в воздухе. После их ссоры она так и не подошла к Мелиссе. Она так погрузилась в Брайана, что почти забыла о подруге, и теперь это терзало её изнутри горьким, липким чувством вины. «Дура»,— мысленно отругала она себя. Подруга нуждалась в ней, а она подвела.
Адриан стал серьёзен. Он кивнул.
— Она в порядке. Настолько, насколько может быть сейчас, — сказал он, и в его взгляде мелькнула тень беспокойства.
Талли кивнула, сглотнув ком в горле. И тут Брайан, не выдержав тягостной паузы, хлопнул друга по плечу.
— Нам нужно спешить, если мы не хотим опоздать.
— Бежим! — в ответ ему прокричала девушка и, не оборачиваясь, побежала вперёд по длинному коридору, ведущему к главному холлу.
Сквозь мелькавшие за окнами проёмы лилось утреннее золото. Солнце уже поднялось высоко, слепя острыми бликами. По стенам плясали тени от флагов, колышущихся на ветру, а внизу пульсировал гул толпы.С каждым шагом дыхание становилось чаще, шаги отдавались гулким эхом по каменным плитам. Брайан и Адриан шли чуть позади, а Талли, сбросив с лица утреннюю лёгкость, вновь стала собранной и строгой. Она запрятала тепло глубоко внутрь, отбросила небрежность — сейчас она была воином. Волнение подкатывало к горлу. И когда они наконец миновали арку, ведущую на площадь, у неё захватило дух. То, что открылось перед ней, превзошло все ожидания.
Площадь преобразилась до неузнаваемости, став величественной и торжественной, совсем не такой, какой они видели её накануне. Всё было грандиознее, масштабнее. Люди стояли плотными рядам по обе стороны, образуя живой коридор. Кто-то забрался на каменные ограды, кто-то — на подножия статуй, а дети, усевшись на плечах родителей, тянулись выше, чтобы увидеть хоть краешек предстоящего чуда. Казалось, всё королевство собралось сегодня в этом каменном сердце.
У колонн стройными шеренгами выстроились высокие крепкие воины. Их белые волосы — у одних гладко зачёсанные, у других заплетённые в короткие косы — сверкали под лучами солнца. Глаза у каждого горели по-разному: одни холодные, как лёд, другие синие, как штормовое небо. И несмотря на суровую выправку, на их лицах то и дело проскальзывали сдержанные улыбки, а во взглядах читалось нетерпеливое ожидание.
Крепость будто переродилась. Впервые за долгое время не ощущалось гнетущего присутствия Хаоса, остались лишь радость и предвкушение чего-то нового. Солнце сияло на чистом голубом небе без единого облака. Белоснежные птицы, кружась в вышине, приветствовали гостей, а на башнях развевались королевские знамёна — серебристые
