шёпота, добавила с озорной улыбкой
— Говорят, у неё есть настойка, которая заставляет мужчину забыть всех женщин… кроме той, что подмешала её в вино.
— Полезная вещь, — с притворной серьёзностью отозвался Брайан, бросая на неё такой выразительный взгляд, что у неё мгновенно вспыхнули щёки. Она потупилась, делая вид, что рассматривает узор на ближайшем прилавке.
— Никакая вам не достанется, — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение, и прибавила шагу, пряча расплывающуюся по лицу улыбку.
Адриан шёл позади, отставая на несколько шагов. Снег громко скрипел под его тяжёлыми валенками, люди мелькали слева и справа пёстрой, шумной рекой, где-то звенел колокольчик на запряжённой лошадью тележке. Всё это проходило мимо, не задевая сознания. Он будто двигался сквозь плотный туман. Мысли были где-то далеко, между высокими башнями крепости, где взгляд Мелиссы пробивал его насквозь, как и её холодные слова. Он смотрел на причудливые вывески лавок, но видел лишь очертания её лица. Слышал оживлённую речь Талли, а в ушах навязчиво звучал только низкий, ровный голос принцессы.
— А вот здесь мы пекли хлеб, когда началось суровое время, — рассказывала Талли, оживлённо указывая на уютную булочную с резным оконным ставнем в форме солнца. — Тогда муки почти не осталось, вот и пекли из того, что было — из каштановой муки с добавлением сныти. На вкус, скажу я вам, было как мыло, но зато никто не голодал.
Брайан слушал её с таким неподдельным интересом, будто весь остальной мир перестал существовать. Он не перебивал, только кивал, впитывая каждое слово, смотрел на неё, и воздух, казалось, становился слаще и теплее от одного её присутствия.
В какой-то момент они неожиданно остановились у огромной, искрящейся на солнце ледяной карусели, вырезанной вручную местными умельцами. Фигурки медведей, оленей и волков, словно живые, кружились в хороводе, отражая солнечные лучи под задорный, заразительный детский смех. Ребятишки, катающиеся рядом, были алыми от мороза и восторга, пальцы в грубых варежках липли от сладкой ледяной глазури. Именно в этот момент Брайан медленно, чуть неуверенно протянул руку и взял ладонь Талли в свою. Она вздрогнула. Сначала от неожиданности, потом от тёплого и трепетного чувства, что подкатило к горлу. Подняла на него глаза, и в широко распахнутом взгляде застыл немой вопрос, на который интуитивно знала ответ уже очень давно. Их взгляды встретились, пересеклись и не смогли оторваться друг от друга, зацепившись, сплетясь воедино. Время вокруг замерло. Шумная площадь, пронизывающий холод, визг детей и падающий снег растворились, исчезли, будто сама вселенная подарила им несколько драгоценных, украденных у реальности мгновений абсолютной тишины и понимания.
— У тебя такая тёплая рука, — прошептала она, и голос дрогнул от нахлынувшей нежности, разлившейся по всему телу. — Я никак не могу к этому привыкнуть.
— Ничего, скоро привыкнешь, — так же тихо ответил он.
Адриан отвернулся, не желая мешать этому хрупкому, прекрасному моменту. Он даже чувствовал искреннюю радость за друга, но в собственной груди болезненно сжалось. Блуждающий взгляд зацепился за прилавок напротив. Там, под покосившимся от времени шатром, укрытым от снега плотной, потёртой
