человека, видящего в тебе лишь помеху, и прекрасно знала, что любые возражения, любое неповиновение не просто бесполезны, а опасны. Щёки её запылали от жгучего стыда и бессильной, съедающей изнутри ярости. Она лишь резко, почти дёргано кивнула и, не обернувшись, чтобы не встретиться ни с чьим взглядом, поспешно, почти бегом, устремилась прочь, в боковой проход.
Брайан смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом, и в его груди болезненно сжалось. Что бы ни творилось между ней и отцом, такое обращение было ему непонятно. Даже его собственный отец, человек железной дисциплины и строгих правил, никогда не смотрел на него с таким ледяным безразличием. В его глазах всегда, даже в гневе, теплилась тревожная, но неизменная забота.
Их путь к кабинету пролегал по длинному, извилистому полутемному коридору. Стены здесь были голы и пустынны, будто обитатели крепости намеренно не желали оставлять здесь ни малейшей частички себя или своей истории. Ни богатых гобеленов, смягчающих каменную суровость, ни пыльных портретов предков, ни победных трофеев, только грубый, местами покрытый инеем камень, от которого веяло сыростью и холодом.
Адриан шёл молча, прислушиваясь к глухому эху своих шагов и тяжёлой, мерной поступи своих спутников, нарушаемой лишь потрескиванием редких магических светильников. Их синеватый свет плясал по неровной кладке, отбрасывая длинные угрожающие тени, которые извивались, будто пытаясь догнать идущих. Свет казался здесь чужаком — он не жил, а лишь ютился в этих стенах, боясь коснуться их по-настоящему. Эта крепость была полной противоположностью его родного дворца, всегда залитого солнцем, наполненного гомоном жизни, запахами еды, цветов и людских эмоций. Здесь же не чувствовалось ничего, кроме безликого, давящего молчания. Он машинально сжал пальцы в кулаки, ощутив, как холодный воздух медленно пробирается под воротник плаща. На миг ему показалось, что из глубины одной из тёмных ниш за ним пристально следят невидимые глаза, и по спине побежал неприятный холодок.
Лестар, не оборачиваясь, беззвучно подошёл к единственной двери в конце коридора и нанёс по ней короткий, отрывистый, чёткий удар костяшками пальцев.
— Войдите, — донёсся из-за массивной дубовой толщи знакомый, слегка уставший женский голос.
Мужчина уверенно повернул ручку и распахнул дверь, жестом приглашая гостей переступить порог.
Принцесса Мелисса стояла у высокого стрельчатого окна, за которым простирался бескрайний, суровый пейзаж её владений. На ней не было ни роскошных платьев, ни сложных причёсок, лишь простой чёрный наряд — свободная рубашка из льна и облегающие кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги.
Едва они переступили порог, взгляд Адриана встретился с её глазами. Они были цвета грозового неба перед ливнем, и казалось, что в их глубине бушевала настоящая, сдерживаемая буря. При этом всё её лицо оставалось абсолютно спокойным. Ни один мускул не дрогнул, она лишь чуть заметно поджала полную нижнюю губу, выдав единственный признак едва сдерживаемого внутреннего напряжения.
— Ваше Высочество, я привёл делегацию из Бермона, — доложил Лестар, стоя в дверях.
Девушка коротко кивнула, не отводя взгляда от гостей. Мужчина поклонился и направился
