Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл
«В ночь, когда тысячи огней поднимутся к луне, — писала я, — когда земля и небо содрогнутся от праздничного грохота, Дракону следует остерегаться змеиного укуса. Лазурный Павильон станет местом лживого света и настоящей тьмы. Тень с юга падет на Сына Небес, когда небо расцветет огненными хризантемами».
Я перечитала написанное. Звучало достаточно витиевато и зловеще. Упоминание «тени с юга» было прямым намеком на Солнечный Тракт.
Я аккуратно свернула свиток, перевязала его алой шелковой лентой и, подойдя к двери, постучала. Дверь тут же приоткрылась, и в щели появилось бледное лицо юного пажа. Он смотрел на меня с таким же суеверным ужасом, как и Анья. Я молча протянула ему свиток. Он принял его двумя руками, словно это была не бумага, а раскаленный уголь, низко поклонился и исчез.
Дверь закрылась. Дело было сделано. Я бросила второй камень.
И снова начались дни ожидания. Но теперь они были другими. Я не просто ждала приговора, я ждала подтверждения своей власти. Власти над этим миром. Это было пьянящее и страшное чувство.
Анья, ничего не зная, продолжала рассказывать о подготовке к фестивалю. О том, какие фонари повесят на центральной аллее, какие сладости будут раздавать простолюдинам.
— …а самое красивое зрелище всегда из Лазурного Павильона! — щебетала она, расставляя на столе приборы для ужина. — Говорят, оттуда видно каждый огненный цветок в небе! Его Величество никогда не пропускает фейерверк.
Я слушала ее с каменным лицом, а внутри все холодело. «Пожалуйста, — молилась я неизвестно кому. — Пожалуйста, поверь мне. Услышь меня».
И он услышал.
Через два дня, за день до фестиваля, Анья прибежала ко мне расстроенная.
— Ваше Величество, представляете, какая досада! Только что вышел указ: все праздничные мероприятия для двора отменяются! И Его Величество не будет присутствовать на фестивале. Говорят, срочные дела государственной важности в Северных провинциях… Весь дворец в панике, никто ничего не понимает.
Я подошла к балкону. Мое сердце бешено колотилось. Я посмотрела вниз, в сторону Лазурного Павильона, который едва виднелся на вершине холма. И я увидела их. Маленькие темные фигурки, двигающиеся по периметру. «Драконьи Клыки». Их было втрое больше, чем обычно. Они не готовились к празднику. Они готовили ловушку.
Он не просто отменил свой визит. Он решил проверить мое предсказание. Поймать змею на живца. Только живцом, видимо, должен был стать кто-то другой.
В тот вечер началась ночь Тысячи Фонарей. Я стояла на балконе и смотрела, как внизу загорается огнями столица. Я видела, как в небо взлетают первые фейерверки, беззвучные на таком расстоянии. Красиво. И смертельно. Где-то там, в темноте, сейчас разворачивалась драма, которую я написала.
Внезапно за моей спиной распахнулись двери. Я резко обернулась.
На пороге стоял не паж и не советник Гао. Это был капитан императорской гвардии в полном облачении, высокий, со шрамом на щеке. За ним — двое «Клыков». Он опустился на одно колено.
— Ваше Величество Императрица.
— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Его Величество, Сын Небес, — капитан поднял голову, и в его глазах я увидела уважение. Настоящее, неподдельное. — Требует вашего присутствия в Башне Звездочета. Немедленно.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Башня Звездочета. В новелле это место упоминалось лишь однажды. Это не была ни приемная, ни кабинет. Это было его самое уединенное место. Его личное небо. Место, куда он уходил, чтобы побыть в полном одиночестве.
Он не вызывал туда никого. Никогда.
Зачем я понадобилась ему там? Сейчас? В ночь сорвавшегося покушения?
Я не знала, ждет меня награда или казнь за то, что я посмела заглянуть в его тайны. Я знала только одно. Эта ночь еще не закончилась. И она будет решающей.
Глава 8
Я следовала за капитаном гвардии по притихшему дворцу. Мои шаги эхом отдавались в гулких коридорах, смешиваясь со странным, сюрреалистичным аккомпанементом. Издалека, из-за толстых стен, доносились глухие удары фейерверков и едва различимые волны приветственных криков толпы. Город внизу праздновал. А здесь, в сердце власти, царили холод, тишина и предчувствие чего-то неотвратимого.
Мы шли долго, удаляясь от центрального дворца, пересекая темные сады и крытые галереи. Воздух становился прохладнее, пах острой ночной прохладой и влажным камнем. Башня Звездочета, как я и предполагала, стояла на отшибе, на самой кромке дворцового плато, нависая прямо над пропастью. Она была построена не из белого мрамора, как остальные здания, а из древнего, темного камня, и устремлялась в черное небо, словно палец какого-то ископаемого гиганта. Она казалась старше самого дворца.
У подножия башни капитан остановился.
— Его Величество ожидает вас наверху, — произнес он, впервые за всю дорогу нарушив молчание. — Я останусь здесь.
Внутри башни было темно и пусто. Лишь узкая винтовая лестница, вырезанная прямо в стене, вела наверх. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Я поднималась все выше и выше, окна-бойницы изредка показывали мне то россыпь городских огней, то бездну, то яркие вспышки салюта. Звуки праздника становились громче, но они казались чужими, инородными в этой гробнице тишины.
Наконец, лестница закончилась, и я шагнула на открытую площадку на самой вершине башни.
И у меня перехватило дыхание.
Это была обсерватория под открытым небом. Никаких стен, только низкий каменный парапет по кругу. Ветер трепал мое платье и волосы. В центре площадки стоял огромный, сложный прибор из потемневшей от времени бронзы — астролябия, испещренная рунами и созвездиями. Весь каменный пол был покрыт вырезанной на нем картой звездного неба. А вид… Вид был таким, что кружилась голова. Подо мной, как океан мерцающих драгоценностей, раскинулась столица Империи. А над головой — бархатная чернота неба, усыпанная яркими, холодными звездами, которые казались так близко, что можно было дотронуться рукой.
Он стоял у парапета, спиной ко мне. Смотрел не на праздничный город, а вверх, на звезды. В свете далеких фейерверков и вечном сиянии звезд его силуэт казался частью этого места — такой же древний, одинокий и отстраненный.
Я нерешительно остановилась. Он, должно быть, услышал мои шаги, но не обернулся. Просто ждал. Я медленно подошла и встала в нескольких шагах от него, тоже глядя на небо. Мы молчали, и в этой тишине были слышны только свист
