Одиннадцать домов - Колин Оукс

думаю о своем теле, оно действует само по себе, спасибо адреналину и мышечной памяти. Я легка, как призрак. Моя плетка свободно проходит сквозь пустые глазницы и гниющие тела, рассекает капли морской воды, падающие изо ртов, сносит головы с плеч, отделяет ребра от поясниц. Она срубает протянутые ко мне руки, возвращая их в туман, из которого они возникли.

Вскинув наконец глаза, я вижу, что все-таки пробилась к огромному камину, который поддерживают две старинные статуи новантов. Гали кричит в ухо: «Лезь! Быстрей!» – и подталкивает меня сзади, когда я ныряю в дымоход. Запихиваю плетку обратно в рюкзак. «Мейбл, лезь!» – визжит Гали.

Я принимаюсь карабкаться. Дымоход такой ветхий. Когда начался Шторм, его тоже тряхнуло вместе со всей скопившейся в нем грязью, и теперь частицы пыли и сажи забивают мне легкие, не давая дышать. Я кашляю, но лезу, вслепую нащупывая руками и ногами каменные выступы.

По плечу пробегает какая-то восьминогая тварь и запутывается у меня в волосах, но я продолжаю карабкаться, раня руки о камни. Хорошо, что дымоход быстро сужается и можно упереться в стены обеими ногами. Но только мне кажется, что я вошла в ритм, как у меня под рукой крошится камень, и я, чертыхаясь, стремительно сползаю вниз на целый фут, прежде чем успеваю затормозить. Пролетаю сквозь Гали, которая лезет сразу за мной, но стараюсь не думать об этом. Черт, черт, черт.

Бросаю взгляд вниз через плечо – у входа в дымоход клубится туман; мертвые знают, где я, и пытаются догнать. Выше, выше, выше. Ступни то и дело съезжают, руки скользкие от крови и сажи. Легкие пылают, ноги трясутся. Но я карабкаюсь все быстрее. Меня догоняет облако тумана.

«Лезь!» – звенит в ухе голос сестры.

Сверху мне на лицо льется дождь, и чем выше я забираюсь, тем более мокрыми и хрупкими становятся камни.

– Если мы еще когда-нибудь увидимся, – говорю я вслух, обращаясь к Джеффу, – то обязательно обсудим состояние этого дымохода.

Мысли о нем придают мне сил – я обязательно должна убежать от мертвых, чтобы спасти своего стража.

«Осталось совсем чуть-чуть», – подбадривает Гали.

На самом деле до конца еще далеко, но мне сейчас нужна именно такая поддержка. Голоса мертвых звучат все ближе, и, к моему ужасу, костлявые пальцы пытаются схватить меня за ногу.

Тут я практически взлетаю, стремительно перехватывая камни руками и не останавливаясь ни на миг. И уже почти у самого верха становится заметна тонкая железная решетка, которая закрывает выход. Еще несколько рывков – и я ударяю в решетку ладонями, но она не открывается.

Снизу доносится перестук костей. Я с силой толкаю решетку, но она не двигается, и тут меня вновь охватывает паника, которую я сдерживала все это время.

– ПОЖАЛУЙСТА! – истерически кричу я и трясу решетку. – Господи!

Сбоку слышен легкий стук, и, всмотревшись, я понимаю, что решетка закрыта на замок – маленький серебряный замочек, на какой обычно запирают личный дневник. Я безнадежно дергаю его, проклиная Джеффа за бдительность. Гали висит под решеткой рядом со мной, положив ладонь мне на руку. Она спокойна и собранна.

– Не смотри вниз… и не психуй, – шепчет сестра.

– Не могу… – У меня не осталось слов.

Вокруг талии Гали змеей закручивается дымка.

– Мейбл! – вскрикивает она, охваченная моим страхом.

– Я пытаюсь! Господи! – ору я.

Что-то, не имеющее отношения к Гали, хватает меня за щиколотку, и я отбрыкиваюсь, насквозь пробивая ботинком горящие глазницы, тонкие, как паутина, волосы и рассыпающийся череп. В последний раз и из последних сил дергаю замочек, и он вдруг разваливается пополам, демонстрируя скрытую внутри ржавчину. Спасибо вечным дождям Новой Шотландии!

Я с воплем откидываю решетку и, поочередно хватаясь окровавленными руками, вытягиваю себя на крышу особняка Беври. Впервые в жизни я так счастлива видеть небо, пусть даже оно нездорового зеленого цвета. Я всей грудью вдыхаю душный и влажный соленый воздух и подставляю лицо дождю. Какое-то мгновение в мире есть только я и небо, но расслабляться некогда.

Перевернувшись на живот, заглядываю в трубу дымохода и вижу несущуюся на меня жуткую смесь из пустых глазниц, челюстей и прочих частей тела. Не скрывая ярости, захлопываю решетку перед их отсутствующими носами и на всякий случай прижимаю ее сверху несколькими кирпичами. На крыше хранится мешок с солью, и я надрываю его и вываливаю содержимое в дымоход с безумным воплем: «ИДИТЕ К ЧЕРТУ!», чувствуя себя как человек, совершивший невозможное. С улыбкой слежу за тем, как призраки превращаются в ничто, а потом сажусь, привалившись спиной к трубе. Меня стремительно покидают остатки сил.

– У нас получилось, – бормочу я с облегченным вздохом.

– У тебя получилось, Мейбл, – смотрит на меня Гали. – Ты загнала их в ловушку.

Я понимаю, что снаружи так же опасно, как и внутри, но все же позволяю себе немного отдышаться, пока дождь смывает с меня сажу и пыль. Внизу хаос и неразбериха, но я думаю только о теплой ладони Гали в моей руке и позволяю себе оставить ее.

Глава тридцать восьмая

– Мы можем остаться здесь? – тихо спрашиваю я. – Ты и я, на этой крыше?

– Ты же знаешь, что я не могу, – отвечает она.

Значит, у меня лишь несколько минут на то, чтобы сказать все, что когда-то не было сказано.

– Прости, что не ценила тебя, когда ты была здесь. Я была ужасной старшей сестрой.

Она смеется.

– Это правда. Помнишь, как ты закрыла меня в шкафу, а когда я наконец выбралась, ты напрыгнула на меня в кружевной вуали нашей покойной бабушки?

Я смеюсь и одновременно всхлипываю.

– Это было классно! Ты так заорала, что Джефф примчался, прыгая через две ступеньки. Он тогда был такой молодой и ловкий. А сейчас лежит в солевой кладовой без сознания.

– Я была по уши влюблена в него, – широко улыбается Гали. – Хотя и знала, что он с кем-то встречается.

– И я тоже. – Я сжимаю руку сестры. – Наверное, были общим посмешищем. Господи, зачем я тут сижу, болтая со своей невидимой сестрой? Я смотрю Гали в лицо. – Прости, что вернула тебя. Я хотела как лучше, но ничего не вышло… опять. Похоже, плохи мои дела. – Сильный кашель сводит легкие, и я сгибаюсь пополам, чувствуя на языке сажу. Гали кладет руку мне на спину и легко массирует ее.

– Мейбл, детям некогда ценить друг друга, на то они и дети. Мы были слишком поглощены жизнью, чтобы дорожить ею. И так оно и должно быть.

Я касаюсь лица сестры и только тут замечаю на своих руках глубокие порезы, нанесенные железной плеткой. Я вся в крови.

– Надо идти, – таинственно шепчет Гали. – Посмотри вниз.

Осторожно ступая по потертой