Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл
— Там нет магии? — спросил он.
— Там есть наука. Она похожа на магию, но доступна всем.
— Хороший мир, — сказал он задумчиво. — Безопасный. Ты скучаешь по нему?
— Я скучала, — призналась я. — Раньше. Я думала, что это все — сон, кошмар, из которого я хочу проснуться. Но теперь…
Я посмотрела на него, на его профиль, освещенный луной.
— Теперь мой дом здесь, потому что здесь ты.
Он повернулся ко мне. Чашка с чаем была отставлена в сторону.
— Я никогда не умел говорить красивых слов, — произнес он хрипло. — Я солдат. Мой язык — приказы и доклады. Но я хочу, чтобы ты знала, если мы завтра выживем… я больше не отпущу тебя. Ни в монастырь, ни в другой мир. Ты моя, Алиса, а я твой.
— Это звучит как приказ, генерал, — улыбнулась я сквозь подступающие слезы.
— Это капитуляция, — ответил он и поцеловал меня.
Его губы были настойчивыми, руки — сильными.
Мы целовались под холодной луной, на пороге конца света, и в этот момент я чувствовала себя абсолютно, бесконечно живой.
— Пойдем, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Нам нужно выспаться. Завтра будет долгий день.
Мы вошли в дом, держась за руки.
Глава 37
Утро, которое должно было стать последним для этого мира, началось не с рассвета. Оно началось с тьмы.
Солнце взошло, но его свет был болезненным, грязно-желтым, небо над столицей окрасилось фиолетовым, а воздух застыл, птицы молчали, даже ветер, казалось, исчез.
Церемония Небесного Единения началась.
Мы с Цзинь Вэем вышли из дома, когда город еще только просыпался. На этот раз мы не прятались, мы шли открыто, но не по главным улицам, а переулками, срезая путь к Запретному городу.
Генерал был бледен, под его глазами залегли глубокие тени, а движения, обычно плавные и текучие, стали резкими.
— Ты как? — спросила я, когда он слегка оступился на брусчатке.
— Я в порядке, — ответил он привычной ложью. — Просто… непривычно не чувствовать поток. Словно оглох на одно ухо.
Он не мог использовать магию, вообще, врач предупреждал: любая попытка призвать Ци сожжет его остатки каналов и убьет на месте. Теперь он был просто человеком с мечом, и это пугало меня больше всего.
Мы подошли к стенам дворца с восточной стороны, где находился старый служебный вход для водовозов. Стража была на взводе, но, увидев генерала, вытянулась по стойке смирно.
— Ваше превосходительство! — гарнизонный капитан выглядел так, будто увидел призрака. — Мы думали… ходили слухи, что вы…
— Слухи преувеличены, — оборвал его Цзинь Вэй. — Где император?
— В Небесном Храме, готовится к молитве. Охрана усилена тройным кольцом.
— Хорошо, никого не впускать и не выпускать, даже если небо упадет на землю — стоять насмерть.
Мы прошли мимо, углубляясь в лабиринт дворцовых переходов. Нам не нужен был император, нам нужно было то, что находилось глубоко под его ногами.
Дворец был огромен, но он был построен на костях. На руинах предыдущей династии, которую уничтожила та же сила, что сейчас пыталась вернуться. Мы спускались все ниже, мрамор сменился гранитом, гранит — грубым черным базальтом.
— Здесь, — я остановилась перед глухой стеной в одном из винных погребов.
Согласно карте, которую я восстановила в памяти, здесь был проход в «Тронный зал Древних». Место, где сходились лей-линии, узел силы.
Цзинь Вэй нажал на неприметный кирпич, и стена с тяжелым скрежетом отъехала в сторону.
Нас обдало потоком холодного, затхлого воздуха, и звуком. Это был гул. Низкий, вибрирующий гул.
— Он уже начал, — сказал Цзинь Вэй, вынимая меч. Это был не его знаменитый клинок, который сломался в битве с големами. Это был простой солдатский меч, взятый из арсенала поместья. — Держись за мной, Алиса.
— Нет, — я встала рядом с ним. — План был другой. Я — приманка, , а ты тот кто нанесет последний удар.
Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, потом кивнул.
— Только не дай ему себя убить. Пожалуйста.
Мы вошли в темноту.
Тронный зал Древних не был похож на пещеру с пирамидой. Это было творение безумного архитектора.
Огромное пространство, своды которого терялись во тьме. Пол был выложен плитами, которые казались не твердыми, а жидкими, словно застывшая ртуть. В центре зала возвышалась гигантская каменная арка. Врата.
Но самое страшное было не в архитектуре, самое страшное было в том, что происходило внутри арки.
Пространство там дрожало и шло рябью, из этой ряби сочился фиолетовый свет — тот самый цвет, в который окрасилось небо снаружи.
Призрак стоял перед аркой.
Он изменился, если в монастыре он выглядел как ангел, то теперь он был похож на демона, чья человеческая оболочка трещит по швам.
Он снова был в белых одеждах, но теперь они висели лохмотьями. Кожа стала серой, полупрозрачной, сквозь нее просвечивала сетка черных вен. Его прекрасные белые волосы поредели.
Он постарел на сто лет за одни сутки.
Он стоял, раскинув руки, и кричал. Он не читал заклинания, просто орал в пустоту, вкладывая в этот крик всю свою волю, всю свою ненависть, пытаясь разорвать ткань мира голыми руками и чистой силой духа.
Вокруг него вихрились потоки энергии. Это была не кровь жертв, это была сама земля. Он вытягивал силу из лей-линий, насилуя источник магии столицы. Стены зала дрожали, с потолка сыпалась каменная крошка.
— Ты опоздала!
Призрак не обернулся.
— Я почти открыл их! Еще немного… Солнце и Луна сойдутся, и Дверь распахнется!
— Ты убиваешь себя, — крикнула я, делая шаг вперед. Цзинь Вэй растворился в тени колонн, как мы и договаривались.
— Себя? — Призрак повернул голову, его шея хрустнула неестественно громко.
Его глаза… В них больше не было белой пустоты, в них была Бездна, черные провалы, в которых кружились далекие, чужие звезды.
— Я не тело, Алиса! Я — идея! Идею нельзя убить!
Он махнул рукой, и в меня полетел сгусток фиолетового пламени, от которого я едва успела уклониться. Огонь ударил в колонну за моей спиной, и камень зашипел, испаряясь.
— Я вижу его! — взвизгнул Призрак, указывая дрожащим пальцем в тень, где прятался генерал. — Твоего калеку! Ты думаешь, я не чувствую его жалкую, пустую ауру? Он пуст! Он
