Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
А вот и он.
– Потому что мы не нормальные люди! – гордо пояснил Клим. – Правда, любовь моя?
Разумеется, это была провокация, причем абсолютно преднамеренная, и Женя отреагировала на нее так, как он и ожидал.
– Еще раз назовешь меня так, и на ужин будет овсяная каша! – вспылила Женя, мгновенно из ежика превращаясь в дикобраза, и идущий к ним продавец немедленно свернул за ближайшую ель. Однако Женя уже взяла себя в руки: – Поддерживаю предложение Максима. Купить искусственную елку – отличная идея.
– И лишить себя удовольствия год за годом ходить на елочные базары и тащить с них дерево, теряя по дороге ветки?! А лежащие ровным слоем по дому еловые иголки? А перепачканные в смоле обои?..
На Клима уставилось две пары одинаковых карих глаз.
– Да вы издеваетесь… – протянул он. – Вы что, решили против меня объединиться? Эй, народ!
– Пошли, мам.
– Пошли.
– Ау! Так нечестно! Я двадцать лет покупал вам елки! Это предательство!
– Мы разрешим тебе ее нарядить.
И не сговариваясь, Макс с Женей синхронно повернулись и направились прочь. Глядя на их удаляющиеся спины, Клим довольно улыбнулся. У матери и сына неожиданно обнаружилось куда больше общего, чем им всем казалось до этого года. И он был готов еще на тысячу подобных семейных выходов, лишь бы наблюдать их единение.
О рок-концертах и неожиданных открытиях
– Я слишком стар для этого!
– Что?
– Я слишком стар!
– Говори громче!
– СТАРЫЙ Я УЖЕ!
– Кто-то убеждал меня, что мы еще молоды!
– Я передумал!
– Вон тому мужчине все восемьдесят! Смотри, как прыгает!
– Не хочешь поменять себе мужчину?!
– Клим!
– Что?!
– Я тебя сейчас стукну!
Разумеется, музыка оборвалась в начале этой фразы. Окружающие с интересом повернулись к Жене, и это мигом охладило ее пыл.
– Все нормально! – подмигнул Клим небезразличным к его судьбе. – Это у нас такие игры!
Народ понимающе заулыбался. Женька заалела.
– Я тебя точно стукну! – процедила она сквозь сжатые зубы.
– Эх, вот поэтому Максим с нами никуда и не ходит, – вздохнул Клим. – Даже на рок-фестиваль. Насилие в семье – страшная травма для ребенка.
– А по-моему, его напугала перспектива ночевать с нами в одной палатке.
– Или он все же понял, что три дня в квартире без родителей – это очень круто… Ой, он попил воды и взял в руки гитару. Сейчас снова будет громко. Оу, Женя, не ори мне в ухо! Черт, ну почему я был уверен, что самый отвязный в этой семье – я?..
О конце, который превращается в начало
– А вот и наша мама пришла! – протянул Клим, наблюдая, как закутанная по уши в снуд Женя вваливается в прихожую. Учитывая снуд, опознать ее можно было лишь по огромным пакетам с продуктами и сумке с рефератами, заняться которыми она явно планировала не позже второго января: если делать это дома, можно считать, что отдыхаешь. Стандартные грабители наверняка бы воспользовались более гуманными способами умерщвления населения, чем пытка едой и студенческими опусами. – Ты уверена, что мы втроем сможем все это съесть?
Над снудом зло сверкнули Женины глаза.
– Я приняла экзамен у пятой группы. Я всех ненавижу, – глухо прохрипела она и закашлялась с мороза. – И этим вечером я точно кого-нибудь нашинкую! Вот и решай, будешь это ты или морковка!
– О, явка с повинной! – обрадовался Клим. – Столь редкое и желанное явление! А под Новый год, когда нужно подбить статистику раскрываемости, ему вообще цены нет!
– Клим!
– Все, ежик, прячь иголки, – подмигнул он и забрал у Жени ее поклажу, включая сумку с рефератами, которую она отдала крайне неохотно. – Я подниму тебе настроение. У меня есть подарок, и я хочу вручить его прямо сейчас.
– Подарок? – совершенно по-детски обрадовалась Женя, и градус раздражения в голосе тут же пошел на убыль.
– Ага, так что давай, раздевайся и готовься быть одаренной.
У Женьки в глазах зажглось предвкушение. Расправившись с верхним слоем одежды, она бросилась переодеваться в свою комнату. Клим осторожно проследовал за ней, убедился, что она не против, и, прикрыв за собой дверь, остался стоять у стены, не проходя дальше. С некоторых пор ему было дозволено присутствовать при этом процессе, правда, Женя все равно пряталась за дверцей шкафа, но это уже был огромный прогресс. Она все еще стеснялась его, но Клим знал: на охоте нужно запастись терпением. А в их случае награда и подавно была слишком велика, чтобы проявить поспешность и небрежность.
– Я тут осознал, что за все эти годы ни разу не подарил тебе ничего как… ну, как женщине, – начал он.
Мелькнувшая из-за дверцы шкафа рука на мгновение застыла, потом скрылась уже куда медленнее.
– Что ты имеешь в виду? – настороженно уточнила Женя.
– Именно то, что сказал. Уж не сочти за оскорбление.
Не сдержал нервный смешок: последние слова явно были лишними, но именно такой реакции он и боялся.
Женя показалась из-за дверцы: неизменные шаровары, безразмерная футболка и шерстяные носки. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Ну, почти ничего. Но эта стабильность раз за разом заставляла Клима ощущать особую, почти щемящую нежность по отношению к своему ежу.
Женя нервно провела рукой по коротким волосам и вопросительно посмотрела на него.
– Могу нести? – поинтересовался Клим.
– Точно не хочешь подождать курантов?
– Подумал, что тебе будет спокойнее, если я вручу его наедине, без Макса. Я хотел сделать это, когда он уйдет гулять с друзьями, но не могу больше ждать и вообще хочу, чтобы за столом ты была в нем. Ну так что?
На лице у Жени отобразилось нечто такое…
– Это не платье, – поспешил успокоить ее Клим.
Она облегченно выдохнула и села на кровать.
– Неси, – согласилась она.
Клим выскочил за дверь и рванул к себе. Вот он – плюс проживания в разных комнатах: всегда можно спокойно спрятать подарок!
Вернулся он быстро, но на мгновение замялся на пороге, неожиданно чего-то застеснявшись. Быстро отчитал сам себя за ребячество и вошел.
– Вот. – Он облизнул пересохшие губы и протянул Жене узкий футляр. – Я увидел его и понял, что надо брать.
Женя осторожно взяла футляр в руки. Открыла. На черной бархатной подложке лежал тонкий браслет из белого золота, а на нем…
Она сглотнула. А потом лицо ее осветилось улыбкой: ласковой
