Святослав Логинов - Многорукий Бог Далайна

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132

– Далеко не исчезай, – сказал Шоорану скучающий дюженник. – Там все-таки облава.

Но и в тоне командира, и в слове «все-таки», и, главное, в том, что при орудии оставался всего один цэрэг, сквозило убеждение, что ничего не случится. Даже если изгоям удастся вырваться из мешка, толпой они не пойдут, и на ухэр лезть не станут, а просочатся поодиночке. Это в начале облавы было неясно, куда повернет охота, а сейчас можно отдыхать. Шооран скучающей походкой двинулся вдоль поребрика к далайну. Поднялся на заросшую криво растущим хохиуром верхушку суурь-тэсэга, огляделся. Тлевшая в душе мысль, что ему удастся незаметно выйти к далайну, погасла. Он увидел стоящий неподалеку татац, и дальше фигуры цэрэгов из вспомогательных дюжин. Оройхон был окружен на совесть. Шооран вздохнул, потом устроился на плоском камне и стал смотреть на серую полосу далайна, хорошо различимую отсюда. Недаром же, суурь-тэсэг – место, откуда далеко видно.

«Интересно, – подумал Шооран, – можно ли достать далайн отсюда? Я ведь его вижу…»

Шооран напрягся и несколько минут пытался не просто увидеть, а почувствовать далайн, но на таком расстоянии тот казался непроницаемым, отклика не было. Скоро Шооран сдался и, не думая больше ни о чем, лениво принялся следить за движением медлительных бугров влаги. Вот один из них, особенно крупный, выделяющийся среди остальных словно суурь-тэсэг на равнине, изменил движение и направился прямиком к берегу. Густая влага, отблескивая в свете серебристых дневных облаков, стекала по его склонам, но в центре словно бил фонтан, так что бугор не опускался, а напротив, становился все выше, затем вершина взвихрилась пеной, оттуда вырвались столбы бесчисленных рук, и огромное тело могучим рывком выметнулось на сушу. И лишь потом, с огромным запозданием по ушам ударил сочный шлепок. Знакомый и страшный звук привел Шоорана в чувство. И хотя Шооран видел, что рроол-Гуй выходит на соседний оройхон, но остаться на месте не смог и побежал.

Единым духом он домчал к сухому краю. Здесь уже толпились цэрэги охранения. Шооран оглядел бледные лица и, не сказав никому ни слова, пошел назад вдоль поребрика, за которым извиваясь танцевали руки рроол-Гуя.

Злобный бог вынырнул совсем рядом с поребриком, тело его вздымалось холмами и, казалось, нависало над головой. рроол-Гуй был повсюду, он неизбежно должен был не перейти, а попросту упасть на соседний оройхон, но все же этого не происходило, граница, означенная тонкой чертой, не пускала его. И внезапно успокоившийся Шооран подумал, что мастер, построивший на царском оройхоне храм, должно быть когда-то так же стоял перед немощным богом, представляя, что могло бы случиться, не будь положена граница всякой силе.

Словно для того, чтобы довершить сходство с храмом, рроол-Гуй выкатил из середины тела один из основных глаз. Но теперь его гипнотическая сила была не страшна Шоорану. Молодой илбэч недобро усмехнулся, шагнул вперед.

– Узнал? – спросил он. – Да, это я, и ты ничего не сможешь со мной сделать.

Где-то в глубине души Шооран надеялся, что рроол-Гуй ответит ему, заговорит, как согласно легенде, он говорил с Ваном, но бог молчал, и в вытаращенном глазу было не больше разума, чем у бовэра. А Шооран вдруг зримо представил, что происходит сейчас на другом конце захваченного оройхона. Запертая, отрезанная чудовищем толпа мечется из стороны в сторону, ища спасения, которого не будет. Тонкие, на пределе возможного руки на ощупь вылавливают живых, тащат, не разбирая, кто попался им – бандиты, цэрэги или просто случайно оказавшиеся в ловушке люди. Сколько-то времени они смогут избегать слепых рук, но рано или поздно все – и убийцы, и жертвы – погибнут.

Оскалившись, Шооран подбежал к ухэру. Распахнутый воронкой ствол смотрел ровно в немигающий глаз рроол-Гуя. Шооран извлек из-за пазухи кремни и высек искру. Две или даже три секунды ничего не происходило – огонь пробирался по узкому запальному отверстию. Потом грохнуло. Из ствола и запальника выметнуло пламя. Ухэр подскочил и накренился вместе с массивной станиной, на которой был укреплен. Шооран судорожно сглотнул, прочищая заложенные уши. И лишь рроол-Гуй, казалось, не заметил ничего. Каменная картечь истерзала его плоть, разорванный глаз разлетелся в клочья, заляпав все вокруг грязной зеленью, но даже такая страшная рана ничего не значила для гиганта. Края раны сомкнулись, не оставив следа, и лишь лужи смешанной с нойтом ядовитой крови доказывали, что заряд попал в цель.

Шооран стоял, бессильно опустив руки.

– Проклятый, – шептал он, – проклятый убийца…

рроол-Гуй молчал, ничего не менялось в студенистом, зеленовато-прозрачном теле, в мощных узлах громоздящихся вдоль поребрика рук. Но видно и он почувствовал удар, потому что замершие было руки разом дернулись и повлекли рроол-Гуя к ждущему, неправдоподобно тихому далайну. Шооран рассмеялся и погрозил ненавистному богу кулаком.

Когда через несколько минут цэрэги появились на позиции, они увидели, что Шооран с копьем в руках сидит на поваленном ухэре и смотрит на пустой оройхон, где только что бушевала смерть.

– Ты что наделал, дурень! – завопил дюженник, увидав разгром.

– Я выбил ему глаз, – сказал Шооран.

– Дубина! Бовэр безмозглый! Из какой лужи ты выполз на мою погибель?! – артиллерист не мог успокоиться. – Это надо же придумать – палить по рроол-Гую! Чтоб тебе вовек не просохнуть! Мне плевать, куда ты там попал – в глаз или в нос, все равно новый вырастет. А харвах ты спалил и орудие испортил. И вообще, как ты сумел выстрелить?

– Вот, – сказал Шооран, поднимая брошенное в панике копье с мелко околотым кремневым наконечником.

Дюженник раскрыл рот, но подавился, проглотив готовую вылететь фразу. Копье было его собственное.

– Ладно, – сказал он, выдохнув воздух, – разберемся. – И забрав копье, пошел собирать солдат, чтобы поставить ухэр на прежнее место.

На этот раз доклад дюженника выставлял Шоорана в самом неблагоприятном свете, так что взыскание оказалось тяжелым. Во владениях благородного Моэртала не было огненных земель, и весь харвах до последней порошины приходилось получать из казны или покупать втридорога за свои средства. Тем более это касалось ухэра – своими силами починить изработавшееся орудие было невозможно. Неудивительно, что одонт разгневался, и Шоорану не помогло даже заступничество пятерых цэрэгов, которые, благодаря неожиданному выстрелу, сумели ускользнуть от рук рроол-Гуя. А может быть, наместник был раздосадован, что лишь пять человек остались от четырех лучших дюжин, и сорвал досаду на не вовремя подвернувшемся Шооране. Кто знает? Мысль благородного глубока как далайн и извилиста, как путь жирха. Сначала гневный Моэртал грозился вовсе выгнать провинившегося на мокрое, но потом остыл, и, лишив Шоорана копья, назначил на позорную должность тюремщика.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132