Ювелир его величества - Рора Дон
Пролог. Часть 3
— Какой глубокий насыщенный цвет! — восторгался Мерод, рассматривая камни один за другим под лупой на свету лампы. — Это превосходные рубины, мой господин. Нам невероятно повезло, что прииск еще не купили. Ведь еще не купили? — Нет, господин, — заверил гость. — Они ждут ваш ответ, как было оговорено. Рида с интересом разглядывала камни, остановившись поодаль, дочь тихонько стояла рядом и привычно прижималась к ее спине. Их никто не замечал, мужчины слишком увлеклись беседой и рубинами, которые лежали на сундуках яркой россыпью, чтобы смотреть по сторонам. Камни были не слишком мелкие, не слишком крупные — все, как любил Мерод — идеального размера: ровно такие, что обычно находят близ горных рек вокруг пустыни. Вот только они не были настоящими. Рида видела это также четко, как темное, звездное небо за шатром минуту назад, когда направлялась к выходу, или как сейчас наблюдала склоненные над сундуками головы мужчин, макушками почти соприкасающиеся в центре, или как сразу при входе заметила пустые, темные стены шатра, на которых лампы рисовали большие, светлые круги. Она ждала, что Мерод применит свои диковинные игрушки и тотчас громко заявит, сокрушаясь: «О, мой господин, это же подделка, дивная подделка, нас пытался обмануть этот негодяй», — и гостя погонят прочь, осыпая проклятьями. Но Мерод проверил несколько рубинов и, напротив, подтвердил их подлинность. Его иголки из кожаного чехла не оставили на камнях ни тоненькой черточки. И это удивило и печально озадачило Риду. Корунды, к которым относились рубины и сапфиры, всегда отличались высокой твердостью, а их подделки были мягкими и сталь легко оставляла на них порезы и царапины. Выходило, что Рида ошиблась — но она никогда не ошибалась, если речь шла о камнях и металлах. — Когда ваши хозяева хотят получить плату за прииск? — спросил молодой хозяин и взял с сундука еще один рубин, покатался его в пальцах и глянул сквозь него на свет. — Они велели передать, что хотят получить десять миллионов вперед, господин. И еще десять миллионов в течение трех дней и не днем позже, — ответил поздний гость. Молодой хозяин покачал головой. — Это большие деньги, — сказал он с сожалением. — Мне понадобится время, чтобы их собрать. Я могу заплатить пятьсот тысяч сейчас, шесть миллионов через пять дней и остальные деньги еще спустя неделю. — О, господин, — запричитал гость, — мои хозяева все понимают. Но они хотят видеть серьезность ваших намерений. — Я оставлю в залог купчую на три моих магазина, — предложил молодой хозяин. — Этого будет достаточно для подтверждения моих намерений? Гость склонился в подобострастном поклоне. Он никак не мог согласиться на предложение хозяина шатра. И Рида понимала почему. Мошенник не успел бы продать магазины в такой короткий срок, а через полторы недели его обман мог бы раскрыться. — Боюсь, господин, — сказал гость, — мои хозяева захотят искать других покупателей. Их уже осаждают предложениями — и лишь данное вам слово не позволяло им принять их. Покупатель из столицы... — Он запнулся. — Простите, господин, мне не следует говорить большего. Но боюсь, если вы сейчас откажетесь, вы потеряете прииск. — Ну, что ж, — ответил молодой хозяин и Рида уже обрадовалась, что ее благодетель, сам того не ведая, отвел от себя несчастье. Но вдруг Мерод дерзко выхватил из рук своего господина камень, поднес его под яркий свет лампы и нарочито медленно, с сильным нажимом провел иголкой. Снова поднес к свету и выдал коронное «Ба!». — Истинный корунд, мой господин! Истинный! А этот глубокий, насыщенный цвет! А как он искрится переливами подобно алмазу! Вы только гляньте на его фиолетовый отлив, подобный голубой крови! Истинно королевский камень, мой господин! Он продолжал держать в руке тонкую иголку и Рида, не желая того, пригляделась к ней. Ответ на сложную загадку явился ей тут же. Это была не стальная игла, как та, которой Мерод проверял ее сапфир. Это была мягкая иголка из белого золота, которая не оставила бы след даже на стекляшке или дешевом кварце. Двое мошенников сговорились, чтобы обмануть богатого, неопытного торговца. И уже были на полпути к успеху. Но почему Риду это должно было беспокоить? Она получила свою разгадку и ей следовало убираться из шатра, пока ее не заметили. Словно в подтверждение этих мыслей, дочь, уставшая и голодная, легонько дергнула ее за рукав, а пастухи-кочевники, которые собрали пожитки на улице, прокричали, что отправляются в дорогу. Однако Рида никак не могла уйти. Речь больше не шла о недорогом золотом украшении, которое могло затеряться в барханах, упав с руки ее благодетеля. Двадцать миллионов золотых монет были огромными деньгами. Рида никогда не испытывала нужды: ни в детстве, ни выйдя замуж. Но в ее представлении лишиться таких денег даже богатому человеку было сродни вмиг остаться без дома, магазинов, лавок на базаре и мастерских. А у молодого хозяина могла быть семья: жена, дети, родители. Им бы пришлось влачить такое же нищенское существование, как ей сейчас с дочерью. Риду раздирали сомнения. Она не могла сказать правду: ей бы никто не поверил и только Великий бог знает, чем бы закончилось ее вмешательство. Но заставить себя уйти она тоже не могла: ноги ее не слушались, когда она пробовала сделать шаг, в груди болезненно щемило, и внутренний голос без конца твердил, что она проявит черную неблагодарность, если не поможет человеку, который спас ее от беды. Молодой хозяин молча перебирал и рассматривал камни, склонившись над сундуками. Двое других мужчин внимательно следили за ним и терпеливо ждали ответа. «Сейчас они поднимут случайно голову, увидят меня и погонят прочь, — говорила себе Рида, — и уже ничего нельзя будет изменить». Она должна уйти немедленно или остаться и указать на обман, если желала помочь. Сейчас или никогда. Рида окинула взглядом мужчин и фальшивые рубины на сундуке, шагнула назад и почувствовала, как дочь торопливо отскочила в сторону — нет, ее девочка не должна видеть, как несправедлив этот мир. Пусть знает, что за добро платят сторицей. Рида сосредоточила взгляд на камне, лежащем на краю ближнего к ней сундука — и тот еле заметно покачнулся, чуть сдвинулся вперед и соскользнул вниз. Бесшумно ударился о шерстяной ковер и принялся ловко маневрировать между ворсинками. Подкатился к Риде
