тронет сердце хозяина шатра и он предложит хорошую цену. Но хозяин шатра пожевал нижнюю губу, покрутил камень и твердо заявил: — Я могу дать вам сто золотых. Это в два раза больше, чем вы получите за хорошую имитацию. Никто другой, уверяю вас, не предложит вам больше. — Но он стоит в десятки раз дороже. — Я знаю. Но это, если камень настоящий. — И разве вы не проверили, что он настоящий? Хозяин шатра закусил верхнюю губу и обнажил белые зубы. — Дочка, — начал он мягко и вкрадчиво, — нынче выращивают такие подделки, что мне остается только разводить руками. Если бы Великий бог солнца и луны даровал мне магический дар и я бы мог видеть камни насквозь, я бы знал точно, настоящий твой сапфир или нет. Но Великий бог не дал мне такого дара, — он поднял глаза в темному заостренному потолку шатра, — и я не вижу правды. Ты можешь попытать удачу в столице далеко на юге. Но идти туда одной, с маленьким ребенком и с такой ценностью — хорошо, если ты и твоя девочка доберетесь живыми. Мой тебе совет — возьми сто золотых. Для такой женщины, как ты, это целое состояние. У Риды сжалось сердце от его слов. Она рассчитывала получить по меньшей мере в десять раз больше и это была бы далеко не самая справедливая цена. Тысячи золотых ей бы хватило на год достойной жизни, пока она не устроиться и ее дело не начнет приносить доход. Рида сомневалась. Ей не хотелось продавать такой крупный камень там, куда она держала путь. Она не желала, чтобы ее новые соседи знали, что ей могли принадлежать настолько дорогие вещи. Она надеялась затеряться среди жителей среднего достатка в одном из горных, южных городков и прожить тихую жизнь, воспитывая дочь в любви и заботе. Но сто монет рушили ее надежды, выжигали их также безжалостно, как непредвиденная засуха уничтожает посевы пшеницы и риса. На сто монет она могла лишь снять сырую, полуподвальную комнату и ей бы пришлось жизнь впроголодь, чтобы денег хватило хотя бы на два месяца. Она не хотела такой участи для дочери. Но и мотаться по пустыни, а следом долго идти по пыльным дорогам до столицы тоже было опасно. Рида вдруг поняла: перед ней сидел опытный делец. И этот человек не уступит ей ни одной монеты сверху, сколько бы она ни просила. Он угадал ее положение и пользовался этим. Он не сомневался в ее согласии — и уже держал сапфир в руках так, словно купил его и расплатился за покупку. Поглаживал, покручивал его, любовался блеском, как будто желал в нем умыть свое холеное лицо. Мысленно он уже подсчитал прибыль и довольно улыбался своей сметливости и удачливости, пусть улыбка и не отображалась на его безэмоциональном, скрытом словно под маской лице. Рида беспокойно прокручивала в голове оставшиеся возможности. Старалась не замечать злого сопения дочери, которая сидела рядом, уткнувшись ей в плечо, не смотрела на хозяина шатра. Она размышляла о том, что пастухи-кочевники, которые собирали скраб на улице, могли бы перевести ее через Розовые пески к следующему оазису и она могла бы дождаться там других скупщиков драгоценностей. Но этот оазис казался ей слишком близко расположенным к Кандове, городу на склоне гор, который она выбрала для нового дома. Вернее было отправиться на восток, вглубь пустыни, но идти пришлось бы одним. И могла ли она рассчитывать на порядочность человека, что сидел напротив нее? Не захотел бы он догнать ее и отобрать силой то, что она отказалась ему продать? Мысли Риды суетливо сменяли одна другую — и вдруг шорох шагов за спиной грубо оборвал их. Рида непроизвольно вздрогнула, почувствовала, как дочь резко оторвалась от ее плеч, оставив на платье влажный след там, где касалась его губами, и обернулась. В шатер вошел высокий мужчина в свободном песчаного цвета платье и платке на голове вместо чалмы. Выглядел он гораздо моложе своего соплеменника, что сидел за столом, и, по уверенности шага Рида догадалась, что он был гораздо выше его по статусу. Если бы не беспечный, мальчишеский взгляд можно было бы сказать, что он недурен собой. Черты его лица казались правильными и гармоничными, Рида даже сказала бы точеными, словно опытный скульптор мастерски вырезал их из камня, хотя их ни в коем случае нельзя было назвать женственными. Они носили отпечаток мужественности и ответственности и это еще сильнее не вязалось с ветреностью его взгляда и вызывало удивление, даже любопытство. Ведь он явно был хозяином этого шатра, всех камней, что здесь продавались и покупались, и человека, которого Рида по ошибке приняла за главного. Мужчина остановился около сундуков, окинул Риду и ее дочь взглядом, и с нескрываемой иронией спросил: — Это и есть твои загадочные продавцы, Мерод? Действительно страшно представить, во сколько мне обойдутся их товары, которые ты так расхваливал. — Что вы, мой господин, — суетливо замахал Мерод руками. — Разве я бы не посмел вас беспокоить из-за такой мелочи! Женщина случайно забрела в мой шатер. И она уже уходит.
Пролог. Часть 2
Молодой господин рассматривал сапфир старательно, с невозмутимым выражением лица, но к хитрым игрушкам Мерода не прикоснулся. Рида заключила, что он не знает, как их применить. Относится к той породе торговцев, которые занимаются только денежными делами, а оценку товаров доверяют подручным. Она мысленно произнесла благодарность судьбе, что удача не отвернулась от нее. Подарила второй шанс. Вдруг с этим человеком ей удастся лучше договориться. — Господин, этот камень достался мне от покойной матушки, — сказала она. — Это большая ценность в нашей семье. Он принадлежит нам уже сотни лет. — Сотни лет? — молодой хозяин посмотрел на Риду с сомнением, наклонился к ней чуть ближе и она заметила, какого необычного, песчаного цвета у него глаза, словно сама пустыня жила внутри этого человека. Мужчина сощурился и стал внимательно изучать лицо Риды. Она не отвела взгляд и он задорно, по-мальчишески хохотнул. — Признаться, я впервые вижу такой крупный сапфир. Не думал, что такие существуют. Что скажешь, Мерод? — Вы правы, мой господин, — подобострастно ответил подручный, сложил руки на животе и учтиво склонил голову. — Такие крупные камни не могут быть настоящими. Я уже назвал госпоже хорошую цену, на которую она может рассчитывать. Полагаю, она примет ее. Лучшего предложения ей не сыскать во всей Арибо. — Это так? — обратился молодой хозяин к Риде. Но она молча опустила голову. — Сколько же ты
