Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Вы… вы что… в край долбанулись? — тихо, с надрывом, нарушая все правила аристократического этикета, просипела Лиза. А затем её прорвало, и она перешла на отчаянный, надсадный визг: — ВЫ ОХРЕНЕЛИ, УРОДЫ⁈ Мы с Демидом тут сдохли заживо! Мы своими собственными руками эту сталь крутили шесть часов подряд! Я руками гнула броню от сгоревших БТР-ов Чистильщиков! А вы тут сидите… советы они мне раздают⁈ Сами, мать-размать, хоть палец о палец ударили⁈ Чай они пьют! Советчики! Башенку тебе, сука водяная, выстроить⁈ Дверь медную, сестрица? Да я вам эту стальную винтовую лесенку сейчас заварю прямо в ж…!

— Тон сбавь, Лиза, — спокойно осадила сестру Анжелика, грациозно беря с подноса Иллириэль печенье. — Срыв голоса старит кожу шеи. А мы занимаемся менеджментом и генетическим планированием Рода. Интеллектуальный труд, знаешь ли, требует больше ресурсов, чем банальная лепка из грязи.

Ответа от металлокинетика не последовало. Лиза, издав булькающий всхлип, рухнула лицом в пустую бадью из-под цемента. Кажется, потеряла сознание от морального истощения.

Я нахмурился. Так дело не пойдет. Девочка реально загналась.

Но в любом случае дело сделано. Фасад перестроен. Теперь мы действительно находились в форту Нокс местного розлива.

Я распахнул погнутую водительской двери (надо будет отогнать спорткар в ремонт, ну или новый отжать) и выбрался наружу, втягивая сырой воздух.

— Выгружайся, животное! Приехали! — я постучал кулаком по крыше машины.

Раздался визг, сопровождаемый звуком рвущегося металла. Теневая Гончая, которой надоело складываться как оригами, просто уперлась плечами, и с силой отшвырнула остатки двери пассажира на несколько метров в сторону, прямо на новый забор Демида. Из покореженной коробки медленно, как жидкий мрак, начал вытекать монстр.

Тузик громко чихнул, брызнув едкой черной слюной прямо на газон и начал отряхиваться. Тьма клубами срывалась с его шерсти, трава вокруг мгновенно пожелтела, сморщилась и растворилась. Тварь выпрямилась во все свои почти два метра в холке и облизнулась.

Идиллия на крыльце закончилась за миллисекунду.

Дед Корней, который секунду назад планировал погреб, взмыл со своего кресла с грацией молодого оленя на полметра в воздух, несмотря на неходячие ноги. Прозвучал сочный металлический лязг помпы, патронник древнего рунного дробовика с клацаньем подал заряд картечи в ствол. Дед моментально взял чудовище на мушку, прижав приклад к плечу.

— Не шевелись, Ярослав! Такая же сука мне спину чуть не порвала в восемьдесят четвертом! — взревел Корней, щуря правый глаз. — В башку бить нельзя, череп как чугун. Сейчас по коленям лупану, а там топором добьем. — он прищурился, внимательно разглядывая Тузика. — Замечательно! Явно крупный самец! Отличная будет шкура для камина. Мелкая, дуй за тесаком! Будем шкурить!

Из парадной двери вылетел дядя Боря. Увидев Тузика, Боря охнул, закатил глаза, уронил в цемент спасительный пузырек корвалола и позорно сполз по стеночке.

Анжела и Диана Водная застыли, словно кролики перед удавом. Лиза, находившаяся в отрубе, не отреагировала. Демид попытался вытащить ее и привести в чувство, но без особого успеха.

И только эльфийка не паниковала. Иллириэль даже глазом не моргнула. Поднос с печеньем бесшумно исчез куда-то в сторону. Её изящные руки мгновенно скрестились на груди, разделочные ножи без единого звука скользнули из потайных рукавов кружевного фартучка.

Ассасинка прищурилась, готовясь нанести удар в слепую зону гончей и вскрыть ей артерии в прыжке.

Я устало потер переносицу. И почему любое знакомство с родней заканчивалось резней или попытками расчленения?

— Отставить артобстрел, инвалидный полк, — лениво приказал я и легонько хлопнул тварь по крутому шипастому бедру. — Оружие убрали, включили радушие. Свои.

— Свои? — переспросил дед. — Если это свои, то кто тогда чужие?

— Знакомьтесь с новым пополнением Стаи. Это наш новый сторожевой пес. Его зовут Тузик.

Дед Корней подавился воздухом, судорожно раскашлялся и выпучил глаза. Ствол дробовика обиженно звякнул об перила.

— Как ты сказал⁈ — переспросил дед, багровея, как помидор в парнике.

— Ту-зик, — терпеливо, по слогам повторил я, глядя на умывающегося слюной монстра.

Корней сдернул с головы засаленную кепку и с яростью швырнул её оземь.

— Твою-то дивизию, Яр! Какого черта ты лепишь⁈ — зарычал дед, размахивая пудовыми кулачищами в сторону монстра. — Да ты посмотри на неё! Это же Истинная Высшая Гончая из пятого теневого эшелона Бездны! Элита животного мира аномалий! Машина судного дня! Они отряды гвардии жрут на завтрак и отрыгивают доспехи непереваренные! И ты, сука, величаешь этого ночного кошмара ТУЗИКОМ⁈ Каким в жопу Тузиком, Альфа недоделанный⁈

Ди энергично закивала.

— Я ему тоже самое сказала, деда! А он уперся своим Тузиком как баран в новые ворота!

Деда бомбануло так, что его чуть инфаркт не хватил от боли за ущемленные права высших монстров.

— Ты его еще, сука, Шариком назови! Жучкой, тварь! Такой махине имя нужно громовое, под стать и класс опасности! «Потрошитель»! Или «Цербер»! Или Мрак, сука, Преисподней! Имя, от которого враги должны в штаны от страха сраться, когда ты его зовешь, а не ржать! Зачем ты, малолетний вандал, унизил великое существо⁈

Диана сложилась пополам от смеха. Дядя Боря судорожно ощупывал газон в поисках своей заветной бутылочки. В последние дни корвалол был единственным топливом, на котором он мог выживать.

Я пожал плечами, невозмутимо почесав тварь за толстым хрящом за ухом. Монстр блаженно прищурил налитые кровью глаза.

— Херня эти ваши пафосные имена, дед. «Цербер»… Скучно, банально, у каждой модной шавки в ошейнике такая кличка, — я ласково потрепал гончую. — А мне нравится Тузик. Душевненько. Лампово. И к тому же, когда я буду командовать: «Тузик, фас! Оторви губернатору яйца!», эффект неожиданности сработает на сто процентов. Верно я говорю, мальчик? Ты же у нас славный пушистый Тузя, да?

Почувствовав одобрение Вожака, гончая радостно раскрыла слюнявую пасть, изобилующую тремя рядами клыков, и выдала счастливый «Гав!».

Аэродинамическая волна от «Гав» ударила по нашему двору. Стекла в ближайшем купеческом доме соседей напротив задребезжали, как от взрыва бомбы. Изящный кованый почтовый ящик Волковых, чудом переживший перестройку Лизы, не выдержал счастья: хвост гончей хлестнул по воздуху как хлыст и снес его к чертям, превратив стальную трубу в гармошку.

— Вот видишь. Ему нравится, — я ухмыльнулся, отряхивая брюки.

И тут мой Чёрный Желудок напрягся. А волоски на руках встали дыбом.

Прямо из тени массивных дубов раздался низкий рык. Во двор медленно, абсолютно бесшумно, выплыл огромный призрачный силуэт.

Это был наш Тотем. Тот самый