Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
Несмеяна ощутила, как обдало жаром лоб и щеки. Смутилась, поняв, что видит что-то совсем уж запретное, незаметно сползла по ступенькам вниз, спряталась под лестницу. И сидела там еще некоторое время после того, как наверху раздались шаги и хлопнула дверь в опочивальню.
Вечером Светозар в опочивальню не пришел. Видимо, набравшись сил, решил, что можно вернуться к старой привычке ложиться в кровать уже после того, как жена уснет.
Несмеяна долго ворочалась, не могла устроиться. Отчего-то постель нынче казалась ей особенно большой и неуютной. После шести ночей, что она засыпала и просыпалась рядом с мужем, что-то переменилось в ней, и теперь хотелось, чтобы он лежал рядом.
В конце концов она сдалась, встала с кровати, дошла до своего сундука. Куклы лежали в нем в целости и сохранности. Она погладила их по махоньким ручкам и головкам.
– А мне Свет сказку рассказал, – прошептала Несмеяна и пообещала: – Я вам ее тоже расскажу. Только завтра.
Поправила пуховый платок, что служил им одеялом, закрыла сундук и отошла к оконцу. Со двора тянуло сыростью и прохладой, ночь обещала быть холодной. Несмеяна оделась, набросила на плечи шаль, вышла из опочивальни, спустилась на первый этаж и направилась во двор.
Светозар лежал на лавке, будто нипочем ему был осенний промозглый сумрак, всматривался в звездное небо и пожевывал травинку. Несмеяна остановилась подле. Хотелось лечь рядом, согреться от его тепла и снова услышать историю про небесных обитателей, но здесь их могли увидеть. От этой мысли стало неуютно, и она осторожно потянула мужа за рукав.
– Свет, пойдем в дом, – позвала она.
– Ложись, я скоро приду.
– Холодно же, заболеешь… И я без тебя не усну.
Светозар перевел на нее взгляд, прищурился, разглядывая, а потом вздохнул и поднялся с лавки.
– Идем, – согласился он.
И пусть выглядел уже совсем здоровым, но отчего-то снова стал понурым. В опочивальне Светозар умылся, переоделся в чистое и лег на кровать поверх одеяла. Несмеяна помялась, не зная, как подступиться. И решила сказать как есть.
– Свет, – позвала она, садясь на постель. – Ты спрашивал, чего я хочу. Я ребеночка хочу.
Заглянула ему в глаза.
– Да хоть пятерых, – в шутку ответил Светозар, но лицо у Несмеяны озарилось надеждой, и он понял. – Ты много детей хочешь, да? Куклы эти твои…
– Я сама за детьми ходить буду, – поспешно пообещала Несмеяна. – Никого не обременю. И от работы отлынивать не стану, со всем справлюсь.
Он тяжело вздохнул.
– Тут уж никак без объятий не получится…
– Ну и пусть!
Она скинула верхнее платье, оставшись в нижней рубахе, потянула завязки на груди, распутывая, встала коленями на постель…
– Я так не могу, – отвернулся Светозар. – Я тебе обещал.
– Так я тебе твое обещание возвращаю!
– Я не могу!
Он смотрел куда угодно, только не на нее. И Несмеяна решила, что ему, наверное, стыдно за свое бессилие.
– Может, травку какую, – решила помочь она. – Мне бабка Марфа говорила, бывают такие, если мужчина силу теряет…
Светозар нервно рассмеялся. Но все-таки глянул на нее.
– Ты что же, совсем не против?
Несмеяна покачала головой.
– И не неприятно тебе? А может… может, ты с любым бы смогла? – резко посерьезнел он.
С любым… Вспомнились мужики на дороге и ощущение от пальцев, схвативших за руку. Может, и смогла, только мерзко бы было. Попыталась представить в этой постели кого-нибудь из деревенских парней. Вздрогнула. Все чужие. А Светозар свой. И с ним спокойно.
– Я с тобой хочу, – решила Несмеяна. – И чтобы ребеночек был на тебя похож. Ты хороший. Добрый. Умный.
Светозар приподнялся, сел рядом, погладил ее по щеке, улыбнулся грустно и неуверенно поцеловал.
В их первую и единственную ночь он целовал ее много, и поцелуи эти были совсем другие, она помнила.
«Мужчины что дети», – снова услышала Несмеяна слова Настасьи. А что любят дети? Ласку и внимание. Она провела пальцами по его волосам: мягкие, гладкие. Губы на ее губах замерли. И тогда Несмеяна догадалась поцеловать сама. Вспомнила, как целовала мужа свекровь.
Она совсем-совсем не умела, но наука оказалась нехитрой. Прошлась ладонями по плечам, как делала это Настасья. И Светозар ожил. Рывком привлек к себе, немного напугав, но, услышав ее вздох, замедлился, слегка разжал руки, давая свободу.
– Я люблю тебя, – прошептал он, и было в этом что-то отчаянное.
«Люби», – подумала Несмеяна. Разве есть что-то плохое в любви?
Но он ждал ответа. И этот ответ был важен для него и его решения. А Свет и правда был хороший. И свой. И теплый. И сказки рассказывал замечательные. Рядом с ним было почти как дома. И он мог дать ей нужное.
– И я тебя люблю, – ответила Несмеяна.
И в этом была правда, пусть и ее собственная.
* * *
К колодцу Несмеяна теперь предпочитала ходить рано-рано, пока деревня еще только просыпалась. Этим утром шла она к нему совсем счастливая. Улыбалась новому дню. Казалось ей, что день этот принесет только хорошее.
– А если не получится, – спросила она ночью Светозара, – мы попробуем еще раз?
– Попробуем, – пообещал он и, правда, почему-то засмеялся, но какая разница почему, если желаемое она получила.
А еще Светозар обещал сегодня вечером прийти в опочивальню пораньше и рассказать ей новую сказку. Так что все у нее теперь будет.
Замечтавшись, Несмеяна почти не видела пути, по которому прошла, и не заметила поджидавшую в конце его опасность. Очнулась только, когда ее резко схватили за руку.
Матрена. В этот раз одна, без прихлебателей, но выглядела уж больно злобно. Свекровка на днях обмолвилась, что Матрену замуж выдают. Судя по всему, никакой радости от предстоящего супружества та не испытывала.
– Довольна? – зашипела Матрена. – Ты разрушила жизнь и мне, и Светозару. Ведьма! Пьешь из него соки. То-то он такой бледный ходит, от людей шарахается. Пригрели они тебя, змеюку подколодную, а ты за это решила их сына со свету сжить!
Это была неправда. Гадкая, грязная ложь. И разве этой ночью и утром Светозар не улыбался и не смеялся как прежде? Как до свадьбы?
– Ведьма! – продолжала шипеть Матрена, и глаза ее горели ненавистью. – Я всегда знала, что в тебе дурная кровь, и все это знают.
Она сжала пальцы сильнее, стало больно, Несмеяна слабо охнула, а Матрене, видать, только того и
