Цин-Цин - Александр Науменко
В какой-то момент Генриетта, сделав круг почета, взлетела и приземлилась на шлем одного из эльфийских гвардейцев, оставив на безупречно отполированном металле внушительный «автограф». Это стало последней каплей.
— ТИШЕ!!!
Голос Цин-Цин, усиленный толикой родовой магии, прокатился по площади невидимой волной. Он был не громким, но таким властным и резонирующим, что все замерли на полуслове, на полужесте. Тролли застыли с поднятыми дубинами. Кобольды замерли в полуприседе. Даже Фырка, шипя и плюясь дымом, замерла под бочкой. Генриетта, сидевшая на шлеме стражника, перестала кричать и с невозмутимым видом принялась чистить перья.
Цин-Цин, стряхнув с плеча прилипшее перо, вскочила на Вечевой Камень. Ее голубые глаза метали молнии.
— Довольно! — отчеканила она.
В наступившей тишине ее мозг, привыкший к сложным политическим интригам, заработал с бешеной скоростью. Истина была очевидна. Никто курицу не крал. Эта пернатая тиранша сама ушла туда, где ей показалось интереснее. Доказательства обеих сторон не стоят и выеденного яйца, простите за каламбур. А главное, Генриетта явно сама себе хозяйка, и ее мнение нужно учитывать.
Она обвела всех суровым взглядом.
— Я выслушала стороны и свидетелей. Я видела представленные доказательства. И я выношу свой вердикт!
Все взгляды устремились на нее.
— Первое!
Голос эльфийки звенел, как натянутая тетива.
— Факт кражи не доказан. Свидетельства указывают на то, что госпожа Генриетта прибыла в шахты кобольдов по своей собственной воле. Обвинения в воровстве снимаются.
Клик облегченно выдохнул, а Грумма нахмурилась.
— Второе! — продолжила Цин-Цин. — Однако, госпожа Генриетта является историческим и культурным достоянием клана троллей Камнедеров. Ее ценность неоспорима. Кобольды обязаны признать этот факт и уважать наследие своих соседей.
Теперь уже нахмурился Клик, а Грумма слегка расправила плечи.
— И поэтому, третье! Мое решение!
Принцесса сделала паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Генриетта остается в должности «главного консультанта по геологоразведке» у кобольдов.
Кобольды радостно заверещали, но Цин-Цин подняла руку в перчатке, призывая к тишине.
— Но! Каждое золотистое яйцо, которое она снесет в шахтах, отныне является достоянием троллей. Вы, кобольды, будете отдавать каждое яйцо. Сама же госпожа, продолжит служить консультантом у кобольдов.
Боргард и жители деревни ахнули от неожиданности и восторга.
— Сама же госпожа Генриетта, — заключила Цин-Цин, посмотрев на курицу, — получает право свободного выбора места ночлега — будь то пещера троллей или шахта кобольдов — и пожизненный запас самого отборного зерна из амбаров деревни за ее неоценимый вклад в экономику региона!
Она спрыгнула с камня.
— Кроме того, тролли и кобольды немедленно подписывают договор о ненападении и сотрудничестве под моим личным надзором и наблюдением старосты. Первый же, кто нарушит договор, лишается своей доли яиц или курицы на год!
На площади воцарилась оглушительная тишина. Все переваривали услышанное. Грумма хмуро соображала. Потерять курицу было обидно, но мысль о регулярной и, судя по всему, ценной яичной дани ее заметно смягчала. Клик быстро подсчитывал в уме выгоду. К тому же, конфликт улажен. Боргард едва не плакал от счастья. Деревня не только избавилась от войны, но и получила новый источник дохода!
И тут Генриетта вынесла свой вердикт. Она спрыгнула со шлема стражника, гордо прошлась по площади и издала громкое, одобрительное «КУ-КА-РЕ-КУ!». Кажется, решение ее полностью устраивало. После чего она важно прошествовала к Клику и его кобольдам, явно давая понять, что готова немедленно приступить к своим консультационным обязанностям.
Из-под бочки выползла Фырка, зализывая хвост.
— Яйца золотые? — пробурчала она себе под нос. — Да они обычные, просто на слюде валяются! Идиоты… Может, поделятся с представителем правящей династии драгоценностями…
Цин-Цин с усталой улыбкой наблюдала, как Грумма и Клик, все еще хмурясь, под бдительным оком старосты пожимают друг другу руки (и когтистые лапы). Ее инспекция дорог и амбаров была сорвана. Но мир в суровом Камнегриве был восстановлен. А в тавернах окрестных долин тем же вечером уже начинала складываться новая легенда, о мудрой эльфийской принцессе-судье и ее удивительном деле об Оглушительной Курице. И с каждым новым рассказчиком подробностей в ней становилось все больше и больше.
Глава 5
Сорванная маска.
Королевский двор гудел, будто растревоженный улей, уже который день. Причиной тому было блестящее, почти ослепительное прибытие гостя, чья слава, подобно солнечному свету, проникала в самые темные уголки замка, опережая его самого. Лориэдель Сребролистый, Скиталец Золотых Троп, Победитель Теней, А’лорийских Лесов. Одно лишь имя его, произносимое томным шепотом, заставляло придворных дам томно вздыхать, а мужчин хмуриться от плохо скрываемой зависти.
В гобеленовой гостиной, где обычно обсуждали новые вышивки и придворные интриги, царило небывалое оживление.
— Ах, леди Элара, вы видели его сегодня утром? — щебетала юная Финетта, обмахиваясь веером с такой скоростью, словно пыталась взлететь. — Он прогуливался по саду. На нем был камзол цвета весеннего неба, а на сапогах, пряжки из чистого мифрила! Говорят, он сам их выковал в жерле вулкана, пока читал стихи на древнеэльфийском!
— Видела, дорогая, видела! — вторила ей дородная леди Элара, прижимая пухлую руку к груди. — А глаза! Клянусь сединой моей бабушки, в них можно утонуть, как в летнем озере. Когда он посмотрел в мою сторону, у меня на миг перехватило дыхание. Мне показалось, что все розы в саду повернули свои головки в его сторону.
— А волосы! Словно лунная дорожка на воде! — не унималась Финетта. — Моя служанка слышала от конюха, что его конь пьет только родниковую воду с лепестками орхидей.
— Невероятно! Какая утонченность! — выдохнули дамы хором.
В то же время в оружейной, где пахло сталью и воском для тетивы, настроения были иными.
— Победитель Теней, как же, — бурчал себе под нос мастер Реджинальд, здоровенный эльф с лицом, иссеченным шрамами настоящих, а не выдуманных битв.
Он с силой правил ремень на своем нагруднике.
— Видал я этих «победителей». Языком чесать — не мешки ворочать. Голыми руками гримлоков остановил… Да его одного гримлока хватит, чтобы сделать из него струны для арфы.
— Но, мастер, говорят, он невероятно ловок, — робко вставил молодой оруженосец Торнуэль, полируя шлем. — И он эльф-герой.
