Книга сердец - Мария Юрьевна Гурова
Агриппа не слушал ее уговоры.
– Я женился на тролле… Горе мне, горе! Господь меня наказал за мою алчность!
– Последнее утро! – молила она.
И тут он вспомнил все, что знал о троллях, ведь готовился к встрече с ним, когда шел строить церковь. И хотя Пернелла не была похожа…
– Как истинно зовут тебя? – потребовал он ответа.
– Прошу, не надо.
– Как истинно тебя именовать? Ты не могла бы носить христианское имя, которое надела, как личину, чтобы скрыть богомерзкую суть. Так не солги своему мужу, назовись!
Она заплакала, закрыла лицо ладонями и длинными волосами. И тогда Агриппа смягчился.
– Скажи мне имя, чтобы мог я звать тебя прекрасной, но не лгать нам обоим, именуя Пернеллой. Я ничего на свете так не желаю, как узнать его. Скажи, и я тебе все прощу. Как обретешь душу, тебя окрестят Пернеллой и мы заживем с тобой счастливо в нашей усадьбе.
Она притихла, но имя не отдала. Агриппа шагнул к ней, протянув руку, и вновь попросил назваться. Бедняжка вытянула свою руку навстречу ему, страстно желая той жизни, что он пообещал, и произнесла:
– Фригг. Меня зовут Фригг.
Агриппа улыбнулся ее имени, будто теперь видел ее настоящую, а он и видел, как всякий, кому тролль представился истинным именем. Но он подхватил ее пальцы и притянул к себе. Фригг сползла с валуна, шагнула к нему в объятия. Солнце уже разбросало по реке первые лучи, и те ослепительно сверкали, как самые опасные клинки. Но крепкий мост защищал Фригг от всяких напастей. Агриппа припал губами к ее лбу и, пригладив волосы, отпустил. Он вышел на берег и обернулся к ней, оставшейся под своим укрытием.
– А теперь, моя верная Фригг, выйди ко мне, и пойдем вместе встречать гостей, – ласково сказал он.
Но Фригг замотала головой.
– Нет! Нет! Еще рано, дай хоть до полудня переждать, – испугалась она, хотя сделала один шаг в сторону берега.
– Но, Фригг, я зову тебя сейчас. Иди ко мне, Фригг.
Ноги сами ее несли, ведь не могла она противиться тому, кто звал ее по имени и имел над ней власть. К тому времени к Фьюране начали подходить люди, завидевшие странную пару, отважившуюся плескаться у тролльего моста. Фригг, противясь, шла, тянула к Агриппе руки и рыдала, а он звал ее, подгоняя. И вот Фригг уже вышла на солнце, и было видно, как мучителен для нее каждый шаг. Она двигалась все медленнее, все более грузно, будто увязала в болоте, но река была резвой, а дно каменистым, не илистым. Фригг сама обращалась в камень, но продолжала идти на зов Агриппы.
– Вот видишь, – скорбно протянул он. – Не нашлось для тебя у Бога души.
И, собрав последние силы, Фригг кинулась под мост. Только и успев упасть на валун, она окаменела. Ее волосы скрыли от незваных гостей лицо, искаженное от плача. Мелкие волны разбивались о ее бедра, вода омывала ноги. Так и осталась Фригг под своим родным мостом, проход по которому теперь открылся всем желающим.
На том берегу Фьюране заселили три деревни. Агриппа все же принял постриг и заслужил высокий сан, а за свой подвиг – победу над троллем – был канонизирован. И когда его святые мощи доставили в Палмицу, то заметили, что в груди у него нашлось каменное сердце. И мастер, который бальзамировал его органы, засвидетельствовал чудо.
– Каменное сердце! – изумился он. – Как он с таким жил?
Последний рыцарь
У Иоганна оставалась всего одна попытка. Возможности исчислимы и конечны, когда речь идет об алхимии и сделках с потусторонними силами. Но овчинка, он был уверен, стоила выделки. Если на сей раз Иоганн достигнет успеха, то ему откроются небывалые возможности, какие никогда не имел ни один известный маг, или ученый, или правитель, или даже пророк. Последние обыкновенно скованны огромным количеством условностей, чаще всего известных только им одним. Иоганн же станет свободным от любых законов, что человеческих, что божественных, что физических. Чуть позже мы развеем завесу таинственности, такую густую, как в кабинете незадачливого экспериментатора, в очередной раз задымившего все вокруг. Сейчас же Иоганну требовалось отыскать четыре неповторимых ингредиента, без которых нельзя было перейти к следующему этапу его сложной работы. Четыре особых сердца:
– истинно живое, что уже не бьется, но чья кровь ныне бежит в потомках;
– истинно золотое, что сияло многие годы;
– истинно каменное, что не откликнулось любви;
– сердце, что будто бы никогда не существовало, но истинно свидетельствует эхо, разносящее голос того человека, что носил это сердце, – оно было!
Так многие лета искал Иоганн уникальные сердца, и первым отыскал каменное. По легенде то принадлежало некому святому человеку, что совершил доброе дело для людей, но отверг деву из троллей, которую по незнанию взял в жены. Эта находка подсказала Иоганну, где искать следующее. Каменное сердце несколько веков хранилось у династии Гросспалмов в Палмице, пока там не случилось некое бедствие, разрушившее город городов. История гласит: восстание златого народа увенчалось успехом, хотя и далось великой жертвой. В живых осталась их последняя дочь, и ее золотое сердце вправду прожило в любви и счастье десятки лет. Так Иоганн отыскал и его, но оно не привело его к следующему, и Иоганн увяз в поисках. Сколько в мире было истинно живых сердец, бьющихся за людей, за идеалы, за саму жизнь? Долго рыскал Иоганн, тревожа старые фолианты, в которых истории о знаменитых героях перебивали друг друга. Чье же сердце подошло бы? В изобилии искать сложнее, чем в недостатке, – вот единственное, что выяснил Иоганн, и в тоске отправился к старой церкви близ Фьюране, где жил и творил свои дела обладатель каменного сердца. И хотя Иоганн после заключения известного ему контракта боле не был вхож в святыни, в округе он разузнал кое-что интересное. Старые сказки привели его к той, кто обладала нужным ему сердцем. Прожив свою долгую жизнь, отданную королю фей в обмен на спасение родной деревни, она ушла в мир грез, но продолжилась в потомках, что ныне жили который век среди чудесного народца, ведь сами были наполовину народцем. Намучился Иоганн с феями: все-то им хотелось с него стрясти хоть один договор, но тщетно они пытались. Сам Иоганн давно уж был подневольным. Не добившись желанного, феи согласились только с одним условием: что алхимик позволит
