Вечно голодный студент 8 - RedDetonator
Все подняли свои стаканы и присоединились к моему незамысловатому тосту. Сейчас, в наших условиях, минералка стоит объективно дороже шампанского «Вдова Кличко» или «Кристалл».
«Или не Кличко?» — озадаченно подумал я, выпив минералку до дна. — «Блин, Клико! Какая, нахуй, Кличко?»
Так или иначе, но за шампанское в Судане тебя никто не убьёт, а вот за бутылку минералки — вполне, вполне…
У местных есть некий алкогольный напиток, гордо называемый Аммаром «суданским виски» — это, по сути своей, самогон, выгнанный из хуй его знает чего. Возможно, из всего, что можно найти на поле.
Я реквизировал у местных все бутылки с этим адским пойлом, мотивировав это тем, что все они добрые мусульмане и им нельзя, ибо харам.
Потом, когда они уедут, я качественно нахуярюсь этим «суданским виски», чтобы повеселиться, проораться и вообще, выпустить накопленный стресс.
Это шаг в алкоголизм, но тут надо выбирать — позвонить, чтобы выговориться о наболевшем, мне некому, занятия спортом мне, объективно, не помогают, смена обстановки тоже, блядь, не помогает, поэтому мне доступен только один способ избавления от стресса. И он сейчас лежит под моей кроватью, ждёт своего часа для удара по моей многострадальной печени…
— Студик, ты — великий воин! — воскликнул Мохаммад. — Я никогда не встречал людей, что были храбрее и свирепее тебя! Предлагаю выпить за Студика — величайшего воина на Земле!
Мне было лестно услышать такое — пусть я и понимаю, что тут слабые КДшники, которые спасуют даже перед Вином или новокузнецким мною, но Мохаммад говорит от всего сердца, искренне.
Признательно киваю ему и залпом выпиваю очередную порцию минералки.
Вопрос с водой решён надолго — в цистерне, стоящей под навесом, происходит геноцид всего живого. Я нашёл инструкцию к хлорамину, который поставлялся сюда по линии ООН, поэтому набодяжил его в воду в точном соответствии с международными нормами.
Чистый хлор, конечно, был бы получше, с точки зрения вкусовых качеств — он ведь распадается через часы пребывания в воде, но в ООН работали пусть и куколды, но не долбоёбы. ООН было известно, что чистый хлор слишком легко связывается со всяким органическим говном в воде, поэтому быстро теряет свои дезинфицирующие свойства.
А хлорамин — он не такой. Он уже связан со всяким говном, но не потерял от этого дезинфицирующие свойства. Правда, запах у него — будто от бассейна…
— Когда нам отправляться? — спросил Аммар.
— Да когда захотите, — ответил я. — Главное, золото передать не забудьте…
Глава двадцать пятая
Подозреваемый в розыске
*Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 15 августа 2028 года*
— Так ты, получается, совсем белый? — с недоумением уточнил Аммар.
— Как снег, нахрен… — ответил я и снял с левой руки лоскут выгоревшей кожи. — Но под таким солнцем, знаешь ли, невозможно не обрести хрустящую корку.
Ещё в пустыне я обгорел, как стейк из крокодилятины на сковороде, но стоило мне провести пару деньков в тени зданий, как организм сразу же начал избавляться от «панировки».
Вообще, в начале я был капец каким красным, а потом моя кожа обрела коричневый цвет, как у очень южного араба, но и этого оказалось мало, поэтому моя кожа стала тёмно-коричневой, как кофе с добавлением очень небольшой порции молока.
В Иране, к слову, происходило лишь незначительное потемнение кожи, да я там никогда не проводил столько времени под Солнцем.
У меня есть версия, что это компенсаторный механизм моей пассивки — не зря же там написано, что обеспечивается лучшая маскировка на фоне снега. Под этим подразумевается, что я лучше приспособлен для северных широт, потому что на холоде у меня не было такого грабительского расходования килокалорий.
Но и в южных широтах моя пассивка не теряется, так как у неё есть механизм выработки жёсткого загара, делающего меня темнее иных негров…
— А ты точно человек? — спросил Аммар.
— Нет, конечно, родной! — ответил я. — Я больше не человек! Я зверь, нахуй! Впрочем, как и ты…
— Ну, ты же раньше был человеком? — с сомнением спросил Аммар.
— Ты к чему задаёшь такие странные вопросы? — напрягшись, спросил я вместо ответа.
— Просто так, — кивнув, ответил Аммар.
— Сегодня выходите? — спросил я, решив сменить тему.
— Да, сегодня, — произнёс Аммар. — А ты точно не хочешь с нами? С тобой мы ведь можем пойти, куда угодно.
— А вам больше некуда идти, кроме Египта, — ответил я на это. — Да и со мной опасно — я же обязательно влезу в какую-нибудь хуйню, опять… Нет, вам безопаснее пересечь пустыню и попробовать договориться с султаном. Ну и весточку ему передать, что я пошёл охотиться на нильских крокодилов и вообще, очень доволен своей жизнью. Если сможете выжить в пустыне и устроитесь в Египте, то, может быть, мы ещё увидимся.
— Как? — спросил Аммар.
— У меня есть один амбициозный план, — сказал я. — Сначала я аккуратно зайду на территорию Ирана и жестоко, с оттяжечкой, выебу тамошнего шахиншаха. Я его так выебу, что он у меня залетит, блядь! Но потом, когда от него останутся только кости, которые уже не интересно будет ебать, я обращу свой взгляд на запад… Короче, не привязывайтесь сильно к султану… Имею в виду, в эмоциональном плане.
— То есть, ты хочешь отомстить им всем? — уточнил Аммар.
— Ты всё верно понял, родной, — медленно покивав, ответил я. — Ничто и ни для кого не проходит без последствий — это тоже не пройдёт. Ну, ладно, не хочу затягивать это, чтобы не стало совсем неловко — прощаться не будем.
— До встречи, Студик, — сказал Аммар. — Мы тебя никогда не забудем.
Коротко киваю ему и иду в отель.
Меня ждёт мой президентский люкс, где я расставил бутылки с суданским виски, в порядке очерёдности употребления. От меньшего к большему — в конце останется 25-литровая баклаха из-под диспенсера воды, заполненная контентом местных самогонщиков.
Зайдя в номер, я прошёл к журнальному столику и взял фунфырик на четверть литра, запечатанный сургучом. Распечатываю его и выпиваю залпом.
— М-м-м, урожай 26-го года… — произнёс я, прислушавшись к ощущениям. — Но слишком слабо чувствуется палитра сивушных масел… Фазан бы оценил, конечно, но он алкоэстет, фунфурье, изысканный ценитель…
