Вечно голодный студент 8
Глава первая
Горький апельсин
*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , деревня Калате Ашиян , 26 января 2028 года*
Ветер дует мне в лицо, снизу гудит двигатель БМП-1П — я сижу на броне, с оружием наготове, и кручу головой, чтобы не пропустить ничего важного.
Мы проезжаем мимо давно опустевшей деревни и у нас есть надёжные доказательства, что противник уже знает о нашем прибытии — дроновая разведка сообщила о суете, начавшейся в Боджнурде около часа назад.
— Видно что-нибудь⁈ — спросил командир экипажа, высунувшийся из люка башни.
— Нихрена нет! — ответил я. — Да ты не ссы — я скажу тебе, если увижу что-нибудь!
Мы точно знаем, сколько у противника КДшников — 27 единиц, но 15 из них являются слабосилками, только-только осваивающимися в новой для себя реальности, а вот 12 крутых КДшников могут создать нам проблемы…
Боевиков у них около ста человек, при бронетехнике и тяжёлом вооружении.
«Давно я не участвовал в подобных мероприятиях», — подумал я, переключаясь на комбинированный режим и рассматривая прилегающую местность. — «В последний раз я работал не в соло при штурме Тамбова — дохрена времени прошло, вообще-то».
Тогда был жёсткий замес, но мы сделали всё грамотно, поэтому обошлось без тяжёлых потерь.
На шоссе встречаются брошенные тачки — это знаменитые Kia Pride, более известные в этих краях как SAIPA Pride. Иранцы, когда-то давно, купили лицензию на производство этой марки автомобиля и полностью локализовали его, поэтому тут их просто дохрена и больше — как Жиг на улицах Новокузнецка и остальных городов Необъятной и Непознаваемой…
Все машины были неделикатно сдвинуты к обочинам, поэтому не нужно ничего объезжать. Но оно и понятно — налётчики использовали эту дорогу, чтобы добираться до Ашхабада.
Вообще, я думаю об этой истории с местным быком-осеменителем и ёбротеррористом, и мне кажется, что надо прислушаться к голосу разума и начать свою программу по воспроизводству КДшников. Дело ведь не в том, что это правильно или неправильно, а в том, что мы имеем доказательство применения этой методики оппонентами. Если мы не будем, то они, в конце концов, победят.
Проф такую херню добровольно устраивать не будет, поэтому нужно провести презентацию или типа того, чтобы он понял — мы уже отстаём, а на «естественный» приток КДшников нет никакой надежды.
Мне, конечно, стало кринжово, когда я представил себя на месте ёбротеррориста, сношающего по десятку женщин за ночь, но историческая необходимость диктует свои требования — через 15–16 лет, когда родившиеся КДшники подрастут и станут полнофункциональными, они придут за нами. Их будет много, они будут сильны и мотивированы. А нас будет мало, и мы будем обречены на поражение.
Тут либо надо выкачивать сильнейших КДшников до предела, которого нет, либо принимать программу воспроизводства КДшников и брать числом.
«Я думаю, дети-КДшники, выращенные в специфических условиях, с заточкой под боевые действия — это уже совершенно другие КДшники», — обдумал я это. — «Многих из нас, нынешних КДшников, тяготит багаж прошлого: всякая рефлексия, привитый с ранних лет гуманизм, какая-то не особо актуальная сейчас мораль, а также привычки. У этих детишек не будет никаких ограничений, поэтому планету Земля, в ближайшем будущем, ждёт полный пиздец».
Сейчас, когда доминирующие КДшники являются продуктом старого мира, всё происходит относительно по-людски, а вот с этими зверятами…
И вот тут сразу же дилемма — либо жить дальше, как обычно, с перспективой пасть под натиском зверят будущего, либо запрыгнуть в вагон хайп-трейна и уподобиться остальным, но зато выжить.
— Контакт! — воскликнул я, обнаружив силуэт танка в двух с половиной километрах впереди. — Двенадцать часов!
Сразу же спрыгиваю с брони и мчу на холм, чтобы завладеть господствующей высотой.
БМП-1П сразу же отработала ПТУРом, который прошуршал в воздухе и влетел в лобовую броню танка Т-72, сразу же скрывшегося за пламенем взрыва.
Забираюсь на вершину холма и укрываюсь за гребнем, сразу же достав рацию.
— «Январь», на связи «Дюшес-1», — заговорил я. — Наблюдаю два танка Т-72 неизвестной модификации, один бронетранспортёр М113 с крупнокалиберным Браунингом, а также непонятный бронетранспортёр с пулемётом типа ДШК.
— Понял тебя, «Дюшес-1»! — ответил Ронин. — Скоро будем! Отступайте!
Переключаюсь на соседний канал.
— «Каркас-1», говорит «Дюшес-1»! — позвал я экипаж БМП-1П. — Наводи «тучу» и отступай!
— Принято, «Дюшес-1», — ответил командир экипажа.
Спустя секунды из мортирок на задней части башни выстрелили дымовые гранаты, которые, через несколько десятков секунд, заволокли часть трассы непроглядным дымом.
ИК-зрение через этот дым тоже не пробивает, потому что «Тучу» делали умные люди, которые хорошо знали о такой штуке, как тепловизор, поэтому предусмотрели специальный аэрозоль, поглощающий тепло. Из-за этого аэрозоля дымовая завеса становится для меня сплошной стеной, через которую не проходит нихрена.
БМП-1П отступила, как и положено передовому дозору, а я остался лежать за гребнем и наблюдать за действиями противника.
Основная колонна находится в пяти-шести километрах, поэтому у неё есть время, чтобы развернуть боевой порядок и встретить врага, как полагается.
У нас есть три полнофункциональных Т-72, две БМП-2 и два южнокорейских бронеавтомобиля Raycolt KLTV. Танки задействованы все, что были на ходу — есть ещё два полуразобранных, которые каннибализировали ради остальных.
А лично у меня есть два РПГ-18, которые можно и нужно использовать для нанесения ущерба противнику, когда он будет проезжать мимо.
Ради такого дела я даже полностью укрылся за гребнем и приготовил оба гранатомёта. Теперь их только отстреливать, но, к счастью, есть в кого…
Минуты через три, на шоссе началось движение и я осторожно выглянул из-за гребня.
Как я подспудно и ожидал, «Фагот» спасовал перед динамической защитой танка, поэтому непонятный Т-72 спокойно поехал по шоссе, чтобы проверить ситуацию за дымовой завесой.
Когда он пересёк зону задымления, я вскинул РПГ-18, прицелился в область двигательного отсека и произвёл выстрел. Противотанковая граната пролетела сотню метров и врезалась чуть выше стыка двух частей корпуса. Громыхнул взрыв и двигатель танка загорелся.
Я сразу же совершил рывок влево и промчал около восьмидесяти метров, после чего побежал в долину.
Один танк выведен из строя, скорее всего, навсегда, так как ремонтно-восстановительные возможности, в наши скорбные времена, рухнули к историческому плинтусу, поэтому проще найти целый, чем пытаться чинить сгоревший.
Но остался ещё один — на него
