Вечно голодный студент 8 - RedDetonator
— «Дюшес-1», «Январь» — принято, — ответил Ронин. — Конец связи.
Проезжаем мимо подбитого Т-72, который вынесли наши — в верхней лобовой бронеплите у него два глубоких шлейфа от снарядов, а в районе триплекса механика-водителя расположено отверстие от успешного пробития.
Командирский люк открыт, но сам командир лежит на шоссе, срезанный из пулемёта. Левая гусеница нашей БМП наезжает на его голову и расплющивает её.
Два БТРа тоже уничтожены — оба были вынесены из танковых орудий, прямыми попаданиями бронебойными снарядами. Внутри одного из них что-то до сих пор тлеет.
Вокруг тела убитых членов экипажей, оказавшихся в ловушке посреди шоссе.
— Ёб твою мать, смотри, куда едешь! — прикрикнул я на механика-водителя.
БМП снова наехала на тело убитого, выпустив ему кишки гусеницей.
— Да я же не вижу нихрена, что под машиной! — ответил он.
Раздражённо отмахиваюсь от него и переключаюсь на комбинированный режим зрения.
Мы ещё даже не въехали в город, а уже случился капец — полноценный танковый бой на руинах старого мира…
Примечания:
1 — Наранджак — от фарс. نارنجک — в переводе означает «граната», но является уменьшительно-ласкательной формой слова نارنگ — naranj — «горький апельсин». Видимо, иранцам показалось, что граната сильно напоминает апельсин по форме, поэтому назвали они её «апельсинкой». Любопытный факт: в хорватском языке и ряде других южнославянских языков есть слово «naranca», в переводе означающее «апельсин» — оно проникло в эти языки во время османского владычества — в османо-турецком языке есть слово «narenc», которое турки заимствовали у арабов или персов, в процессе взаимопроникновения культур.
Глава вторая
Полевая жизнь
*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, 26 января 2028 года*
В воздухе пахнет порохом, сгоревшим тротилом и пластиковой гарью — мы вошли в город, и почти сразу началась кровавая мясорубка.
Ёбротеррорист позволил нам пройти четыре километра по шоссе Имама Резы, а у кольцевой развязки всё и началось — именно тут обороняющиеся решили дать нам генеральное сражение.
Делаю рывок и падаю у укрытия, которым я выбрал бетонный блок, давно оставленный тут неизвестными строителями.
Из всех зданий впереди раздаются частые выстрелы, потому что это тщательно подготовленная засада: Ёбротеррорист послал тот отряд с танком и двумя БТРами для того, чтобы задержать нас и выиграть время на подготовку.
Теперь у него всё готово — и место, и люди, и средства.
Пока по бетонному блоку стучат пули, я лихорадочно размышляю о том, как противодействовать противнику, потому что расклад сейчас, в общем-то, не очень.
Мы проехали по шоссе Имама Резы, достигли кольцевой развязки, но она оказалась густо завалена остовами машин, как и поворот на бульвар Шохада, по которому быстрее всего добраться до школы, которую Отец-молодец превратил в личную крепость.
Единственный возможный путь, к которому нас, прямо-таки, подталкивали — проехать через парк развлечений, то есть, открытое пространство, окружённое плотной застройкой.
Я пошёл первым, как самый ебанутый и разведчик, а остальные КДшники последовали за мной, но теперь мы прижаты огнём.
— «Январь», «Дюшес-1»! — выкрикнул я в рацию. — Подтягивайте технику и ебашьте по домам! Их тут дохуя!
У противника есть миномёты, поэтому на парк развлечений обильно осыпаются артиллерийские мины калибра, я думаю, до 82, но точно не 120 миллиметров.
Точность полное говно, поэтому мины падают будто бы вообще случайно, но с каждой минутой точность будет только расти, так как у них где-то сидит корректировщик с рацией…
— «Дюшес-1», «Январь» — принято! — ответил Ронин. — Никак нет! Отражаем атаку!
— Блядь! — воскликнул я. — Понял тебя! Конец связи!
Видимо, это какой-то тактический мув со стороны Отца-молодца — возможно, он подогнал бронеавтомобили или БТРы в тыл нашей колонне.
В колонне находится Бубен, который видит всё, поэтому скрытное приближение врага было исключено, но если враг подъехал быстро, то его способность в этом никак не помогает.
«Нет времени отсиживаться», — подумал я, разряжая КС-23.
Прячу разрывные патроны в подсумок, а вместо них заряжаю «Сирень-7». Сразу же надеваю МВДшный противогаз, специально разработанный для защиты от ирритантов и прочих отравляющих веществ.
Сейчас надо отстреляться на все деньги, чтобы появилась возможность сближения с противником. А дальше мы штурманём их и порвём, как Тузик грелку…
Совершаю рывок от укрытия и испытываю гамму ощущений от ударов пуль по броне, но не медлю и выстреливаю из КС-23 в окно какого-то магазина, на вывеске которого нарисован автомобильный аккумулятор.
Внутри сидят боевики Отца-молодца и им сразу же стало очень несладко жить, так как всё помещение быстро заполнилось невыносимой концентрации газом, сводящим на нет любую боеспособность.
Чтобы больше не терпеть пулевые попадания, делаю рывок на максимальную дистанцию и врываюсь в магазин аккумуляторов, сразу же шарахнув с ноги в грудь пытавшегося вырваться из здания боевика.
— Куда, нахуй⁈ — выкрикнул я. — Назад!
Вытаскиваю из ножен меч и начинаю рубить всех встреченных боевиков.
А они кашляют, трут глаза и орут, не оказывая почти никакого сопротивления.
Я перебил их всех меньше, чем за минуту, а затем выбежал из здания с КС-23 наперевес. По мне снова начали стрелять, но я очень быстро оказался в соседнем заведении — в пиццерии, в которой боевики выложили баррикаду из мешков с песком.
Выстреливаю из КС-23 прямо в грудь боевику, его опрокидывает на спину, а затем по помещению начинает стремительно распространяться «Сирень».
Это, блин, задокументированное применение химического оружия, так-то…
«Но „Сирень“ не запрещали никакими конвенциями», — припомнил я, отрубая голову боевику, попытавшемуся прорваться мимо меня.
Голова в каске падает на пыльный кафель, рядом с пустой и растоптанной коробкой из-под пиццы, а я отрубаю руку боевику, держащему ручную гранату. Рука с гранатой падает на пол, но уже без предохранительной чеки.
Мышцы руки дают слабину и предохранительная скоба высвобождается, но я не теряюсь и пинаю гранату в направлении кухни.
Спустя секунды раздаётся взрыв, после которого я дорезаю ещё двоих боевиков и пробегаю здание насквозь, выйдя через служебный вход.
Ни единички опыта за всех боевиков — меня вообще не ценят…
Переключаюсь на ЭМ-зрение, которому совсем не мешает противогаз, разворачиваюсь и начинаю искать взглядом оставшиеся огневые точки.
Тут на асфальт в трёх десятках метрах от меня приземляется какой-то КДшник, облачённый в кольчужную броню. Поверх средневекового лука у него современная экипировка в виде тяжёлого бронежилета, разгрузки НАТОвского образца и шлема с поликарбонатным забралом. В
