Валера! Газу! - Денис Пронин

фабричка работает вовсю, денежки капают, дела идут, в общем. Анатоль забросил госслужбу и переселился в окрестности «моей» рощи, пустив корни всерьез — рядом с моей фазендой воздвиг свою и с головой ушел в свою ботанику с биологией. А в конце письма, уже после финишных приветов от знакомых, стояло «пы-сы» и уже другой ручкой накорябано — аж двумя почерками — чтобы я не пропадал и по первому свистку был готов нестись в ПРА — дескать, есть интересная тема, «вот прямо щаз» они эту тему обсосали с какими-то заморскими деятелями и я срочно нужен! Сумбур, восторг, отсылки к безумной радости Анатоля — он принимал участие в сочинении и написании постскриптума, радужные перспективы и, естественно, «подробности при встрече!». Я перечитал, ни хрена не понял и, взяв ещё стакан сока, принялся перечитывать. Потом, прихлебывая сок, потаращился в пространство, в шутку проклиная их всех — и Серегу, и Анатоля с шилом научным в жопе, и водку, и визитеров этих иностранных. Поразмышлял о том о сем и с сожалением убрал письмо в рюкзак — и что дальше делать? Прогулялся до «Каши», не торопясь пообедал и добрел, растрясая съеденное, обратно до отеля, где меня уже ждали. От вида физиономии Айвара, сидевшего в лобби, все мысли о перспективах из головы вылетели к чертям собачьим. Рожа у него была и довольная, и раздосадованная одновременно.

— Здоров! Как дела?

— Пока всё норм. Сам как?

— То же самое. Серега привет передает, вот, письмецо прислал. Ладно, фигня это всё, лучше вот что скажи: когда вы меня к телу допустите?

— Никогда. Забудь вообще про это.

Масса чуйств! И все — негативные.

— Да-а-а? Знаешь что… Пойдем-ка ко мне. Потрещим.

— Пойдем.

Зайдя к себе, я включил магнитофон и — от греха — воду в душе и вентилятор. Айвар смотрел на мои метания с улыбкой. Я подошел к нему очень близко.

— Мне нужны ответы.

— Мы их уже получили.

— С ними ознакомиться могу?

— Можешь. Вот!

Он достал из кармана мини-видеокассету, а потом, из напузной сумки — видеокамеру с подключенным наушником.

— Любуйся, только без комментариев вслух. По крайней мере, громких.

Чем же так всеобъемлюще обкололи Джона, что он спокойно сидел и рассказывал на камеру, как и что планировалось и какие результаты ожидались! Про Ярцева он чуть ли не со смехом рассказывал: оказывается, после Ярцевских героических подвигов на благо ПРА последующие три года выздоровевшая и уволившаяся из Ордена Беляева провела под бдительным присмотром — принцип «кто же будет сторожить сторожей» никто не отменял. Отдельного подразделения подобно Беляевскому «отделу спецпроектов» никто создавать не стал — «приглядывающие» вводились в состав уже функционирующих структур и «приглядом» занимались в свободном режиме, частично функционируя на Старой Земле. Соответственно, после окончания сбора и анализа информации после дебатов «наверху» было решено шума и скандала не поднимать, а от фигурантов избавляться без спешки и огласки. Ярцеву поднесли папочку, подобную «моей», и он слепленную в недрах Ордена версию проглотил и толком даже проверять не стал. Даже на Катю выйти не соизволил — сразу для себя всё решил, подготовился и расплатился по подсунутому ему счету. Правда, относительно способа расплаты Джон похвалил его, дескать, правдоподобно всё было настолько, что не подкопаешься… А от меня, по его словам, ожидалось, что я припрягу друзей своих и Ярцева этого завалю, подставив и себя, и руководство ПРА. В том, что я буду убежден в виновности Ярцева, сомнений у «Доу» не было: находящаяся у меня папочка была только первой из нескольких, которыми, в случае нужды, он мог распоряжаться и содержанием которых он щедро поделился с задававшими вопросы личностями. Там были факты и о причастности кубинцев через посредство его жены, сотрудника разведки Кубы, да и много чего другого. Вообще эта подборка оставила у меня странное впечатление и об орденских рыцарях плаща и кинжала, и об отечественных. Что на старой Земле срались и пакостили друг другу и всем подряд, что на Новую Землю свою деятельность перенесли. Про себя я вообще молчу, я влез по горло в чан с секретами и, собственно, теперь не знаю, что делать. Пресловутый «Большой Брат» как там следил за всеми, так и здесь продолжает этим заниматься.

Запись, предназначенная «для моих глаз», закончилась. Я вытащил из уха наушник. Айвар, попивавший во время моего «киносеанса» бутылочное пиво, отставил опустевшую тару.

— Вопросы?

Я ненадолго задумался.

— А знаешь, нет у меня вопросов. Точнее, их масса, но знать на них ответы как-то не очень хочется. Эта игрушка тебе нужна?

— Подотчетное имущество. А что?

— Я её себе оставлю. Деньги отдам, сколько скажешь. Хорошо?

— Лады. Что делать теперь собираешься?

Я ненадолго задумался.

— Знаешь, а ничего из ранее планировавшегося. Буду в Аламо — а я там так или иначе когда-нибудь буду — загляну к Ярцеву «на потрещать».

— И?

— А вот безо всяких «И» — отдам ему всё это и в лучшем случае посмотрю на его реакцию.

— А потом?

— Ну, может, пару ласковых ему скажу.

— И всё?

— Ага. А по-твоему, я его на дуэль позову или с кистенем у дома караулить буду? Катьку же это не вернет, она теперь — как ссадина на сердце, надолго ли — не знаю. Вон, Розенбаум уже мусор выносить в кашне ходит, а всё равно в мае любит «ту одну на целый свет», однако живет, работает. Вот и я буду. А у Ярцева может чувства собственного величия поубавится, когда он поймет, что его использовали.

Глава 15

Пару дней я прожил, варясь в собственных впечатлениях и мыслях, а потом всё это самокопание и самоокапывание как-то резко закончилось. Сперва мне принесли телеграмму от Сереги с настоятельной просьбой срочно прибыть в Береговой — вот прям срочно! Без объяснения причин — типа прыгай в самолет и лети! Я ещё толком содержания не переварил — опять почтальон, опять с телеграммой, уже от Хельмута, с известием, что он завтра после полудня прибудет ко мне с важными новостями. Не зная, за что хвататься, я вышел из номера, направляясь к портье с целью получения информации по поводу авиасообщений, и столкнулся с навьюченным рюкзаком и оружейной сумкой Айваром.

— Привет! Ты куда?

— Отбываем.

— Далеко?

— Пока — в Портсмут. Оттуда караван пришел — дорога устоялась вроде