Диверсант. Том 1 - Дмитрий Лим
— Кто связной? — я шагнул ближе. — Как он выглядит? Как опознает вас? Он знает тебя в лицо?
— Рядовой Шмидт… — Вебер закашлялся, кровь выступила на губах. — Он… он придёт с белым полотенцем. Пароль… «Осенний лист». Отзыв… «Ветер с востока». Он новый… он нас не знает!
— Сколько человек у Фогеля?
— Двадцать. Штурмовые…
— Оружие? — я начал говорить громче. — Что у них есть?
— Винтовки, два пулемёта… и миномёт.
Информация была исчерпывающая. На секунду мелькнула дурная, жадная мысль: два пулемёта и миномёт — это уже сила. С таким добром можно было бы устроить немцам ещё одну мясорубку.
И тут же я сам себя оборвал. Мы уже выиграли главное — несколько часов. Если не потратить их на глупость, колонна успеет далеко уйти и скрыться.
Поэтому я решил уточнить последнее:
— Лёва, спроси, где базируется первая группа? Что у них по оружию?
Лёва перевёл.
Вебер тяжело задышал.
— Первая группа… ушла на восток, к большаку. Они блокируют дорогу. Десять человек. Пулемёты… винтовки…
Я кивнул. Картина складывалась хреновая, но ясная.
— Ещё вопрос, — я наклонился к нему. — Как должна выйти на связь первая группа? Где гарнизон, о котором ты говорил?
— Я… я не знаю, — Вебер опустил глаза. — Я должен был сжечь деревню и двигаться на соединение с первой группой. К вечеру. Должен получить письмо на контрольной точке…
— Понятно, — я выпрямился.
На этом, собственно говоря, было всё. Больше, эта мразь мне не нужна. Это понял, как Митяй, так и Янка, которые заметно оживились. Только вот, казнь останется за мной.
Я стоял над ним, и внутри меня поднималась холодная, тягучая пустота. Понимал, что этот фриц мой враг, пришедший убивать женщин и детей… мне нужно убить его, не дать это сделать Янке или Митяю.
Как говорили в моём времени: хороший фашист — мёртвый фашист.
— Всем отойти, — команду я бросил негромко. — Немедленно.
Митяю не понравилось услышанное, он явно осознал, что ему не достанется фашист.
— Командир… — это я услышал от него впервые!
— Я сказал — отойти! — голос сорвался на рык. — Зыков, уведи людей от меня. Сидоров, забери Янку. Архип, на месте. Лёва, иди.
Они отходили медленно, нехотя. Митяй сплюнул в грязь, бросил на меня взгляд, полный злого ожидания. Янка обмяк в руках Сидорова, его трясло. Лёва попятился, отворачиваясь.
Зыков задержался. Он стоял рядом, смотрел на меня, потом на Вебера.
— Я могу, — тихо сказал старшина. — Не марай руки, Стас. Засада-засадой, но это казнь. Я могу это сделать сам!
Обернулся, посмотрел на него, легко усмехнулся.
— Нет, — я покачал головой. — Это на мне.
Зыков постоял секунду, потом молча кивнул и пошёл к дому.
Мы остались вдвоём. Вебер смотрел на меня снизу-вверх. Он что-то понял, потому что его глаза расширились, он попытался отодвинуться, вжаться в брёвна.
— Найн… найн, битте! Я же сказал… я всё сказал! — он заговорил быстро, сбивчиво. — Я дал вам информацию! Вы обещали!
Я достал «Вальтер». Щёлкнул затвором, взводя пистолет.
— Ты пришёл сюда убивать беззащитных, Вебер, — произнёс спокойным тоном. Я, если честно, не испытывал в этот момент ничего. — Ты получил свой приказ, пришёл убивать мирных.
— Я… — тут же заблеял фриц. — Я же всё рассказал!
— Гарнизон, — наставил ствол на его лоб. — Где гарнизон⁈
Я спросил уже не ради него. Ради себя. Чтобы не оставить за спиной вопрос, который потом мог стоить нам жизни.
— Не знаю! — заверещал фриц.
Я нажал на спусковой крючок. Пуля вошла точно над переносицей. Голова немца дёрнулась назад, ударившись о бревно, и тело обмякло.
Всё. Внутри не было ничего. Ни радости, ни раскаяния.
Я убрал пистолет в кобуру. Легче не стало. Хуже тоже. Просто ещё одна тяжесть легла туда, где уже лежали Коля, Тимох, Алесь и все, кого я не вытащил.
Я повернулся и пошёл к дому.
— Зыков! — позвал я. — Сколько у нас патронов и что осталось к MG?
— С этим, — старшина кивнул на трупы, — двести пятьдесят к пулемёту, и рассыпуха по карманам. Две гранаты у Митяя, одна у тебя, две «колотушки» у Сидорова. По трофеям сейчас досчитаю.
— Досчитай быстро. Берём патроны, документы, еду, бинты, всё лёгкое. Лишнее железо портим. Через десять минут уходим за колонной.
Зыков кивнул. Сидоров молча пошёл к подсумкам. Митяй скривился, но тоже нагнулся над ближайшим фрицем. Работал зло, быстро: срывал подсумки, бросал их к крыльцу так, что патроны рассыпались по доскам, будто мстил уже не немцам, а самому приказу ждать. Лёва стоял бледный, держась за стену, и пытался не смотреть на Вебера.
Время нашим мы дали. Если Ганна уже увела людей, мы ещё успевали догнать хвост, забрать слабых и раствориться в лесах до полудня.
Именно в этот миг из-за угла хаты выбежал запыхавшийся Чук.
«Какого хрена он здесь?»
— Стас! — он чуть не влетел в меня. — Там… колонна…
— Что колонна? — я схватил его за плечи. — Говори толком!
— Даша сказала… — Чук глотал воздух. — Дословно сказала: Вера рожает. Гать лопнула. Колонна встала. Она делит людей. Ганна ведёт ходячих дальше, а Даша остаётся с Верой и теми, кто не может идти. Нужна помощь.
Он сглотнул, мотнул головой и добавил уже от себя:
— Только там люди уже… не держатся. Ругаются. Кто-то хотел уходить сам. Может, уже ушли.
Я закрыл глаза. Секунду стоял, пытаясь собрать мысли в кулак. Не отошёл ещё… от всего произошедшего, но думать пришлось сразу.
До этого всё было просто. Не легко, но понятно: забрать трофеи, вывезти стариков, догнать хвост колонны и раствориться в лесах, пока Фогель ещё ждёт связного.
Теперь этот план сдох.
Если мы сейчас просто побежим навстречу колонне, от немцев её это не спасёт. Через несколько часов Фогель выйдет на хутор, поймёт, что Вебер никуда не вышел, возьмёт след и пойдёт по болоту.
И тогда он догонит баб, детей и Дашу.
«Да твою же мать», — мысленно протянул я.
Нужно выиграть время. Чем больше, тем лучше.
— Зыков! — позвал я. — Все сюда!
Старшина вышел из-за дома, за ним Митяй, Сидоров и Лёва. Архип остался у межи, не сводя глаз с дороги.
— Вот что, — я обвёл их взглядом. — Колонна встала. Даша делит людей. Ганна ведёт ходячих дальше, а Даша остаётся с Верой и теми, кто не может идти. Если мы ничего не сделаем, Фогель рано или поздно выйдет на их след.
— И? — послышался голос Митяя.
— И просто уйти мы
