class="p1">— Наблюдаю разрывы… Первый — у головной машины… второй в середине… дорогу перекрыли… есть, горит!
Внизу пыль и дым поднялись столбами, колонна расползлась в стороны.
Лёха коротко посмотрел через плечо на серую кромку моря слева, потом снова вперёд.
— Ну, хоть чем поможем пехоте, — решил он и добавил газ, аккуратно положив машину в пологий левый разворот.
Пейзаж плавно поплыл вправо. Под крылом медленно прошли пляж, белая кромка прибоя, разбросанная техника и тёмные остовы сгоревших машин. Прямо по курсу, сквозь лёгкую дымку над морем, проступала бледная полоска Англии.
И именно тогда они одновременно с Жизель заметили слева над побережьем черные, быстро увеличивающияся точки, спешашие к ним от Кале, прямо на пути их возвращения.
— Трое. Нет, четверо, — выдохнула Жизель.
С юго-запада, со стороны Франции, с ними сходилось звено Bf 109 — плотным, уверенным строем, без лишних манёвров и показной суеты. Они приближались спокойно и точно, как люди, которые давно знают своё ремесло и не сомневаются в исходе знакомства.
Лёха максимально толкнул ручку газа вперёд, набирая скорость, потом плавно переложил штурвал вправо, остановив левый вираж, и начал разворот к морю, в сторону Англии. Нестись навстречу «мессерам» он посчитал плохой идеей.
— Красиво идут, сволочи, — он постарался придать своему голосу уверенности и отжал штурвал немного вниз. — Держись, фея. Будем пробовать уйти на бреющий и в море. Если «мессеры» не пойдут в море — может и пронесёт нас. Коллективно и со свистом.
«Бостон» нырнул вниз и заскользил к воде, туда, где в разрывах облаков уже угадывалась серая гладь Ла-Манша.
Воздух стал плотнее, скорость поползла вверх. 420… 450… стрелка приближалась к пятистам.
Немцы пошли следом, но теперь им приходилось выбирать — сохранять высоту или догонять.
Лёха глянул сквозь зеркало кабины на несущиеся вдогон истребители. «Мессеры» уже перестраивались для атаки — уверенно, хищно, без лишней суеты.
03 июня 1 940 года. Небо над Дюнкерком, Франция.
Они шли четвёркой — как и положено людям, которые уважают порядок в небе. Без лишней суеты, без ненужной плотности строя. Две пары, аккуратно разнесённые по высоте и дистанции, с тем самым немецким чувством геометрии, которое не терпит хаоса. Четыре тысячи метров давали им преимущество: отсюда видно всё — и пляж, и порт, и серую воду пролива — и при этом сам остаёшься лишь тёмной точкой в синеве.
Под ними дымился Дюнкерк. Пляжи были испещрены движением, море — ещё не пустым. Англия угадывалась на горизонте бледной полоской, почти насмешливо близкой.
Галланд с ведомым держался чуть выше первой пары. Он не суетился и не делал лишних движений — лишь время от времени подравлял курс своего самолета и скользил взглядом по небу, проверяя, не появится ли где-нибудь тёмная искра, обещающая работу.
Патруль — это прежде всего ожидание. Минуты тянутся длинно, мотор гудит ровно, ведомый послушно держит место. Но каждый в строю знал: если что-то появится, разворот будет быстрым, а разговоры — короткими.
Пока же они шли спокойно. Высоко. Уверенно. И небо над Дюнкерком принадлежало им.
Галланд видел, как тёмный силуэт бомбардировщика резко нырнул к воде, и усмехнулся.
— Вторая пара — вперёд. Разомнитесь, — спокойно бросил он в эфир.
Вторая пара рванула вперёд, словно гончие, идущие по следу. Жёлтые коки «мессеров» нацелились вниз, винты бешено взбивали воздух, моторы выли на высокой тональности, строй вытянулся в стрелу.
Дистанция таяла.
И небо над Ла-Маншем стало очень тесным.
Конец второй части.
* * *
На этом, уважаемый читатель, французская глава жизни Лёхи Хренова остаётся позади вместе с тающим в дымке берегом. Ровно в тот момент, когда его бомбардировщик шустро удирает к меловым скалам Англии, а сзади, аккуратным строем, уже заходят в хвост «мессеры», холодно и без суеты сокращая дистанцию.
Как и положено приличной истории, она закрывается не точкой, а запятой. На самом интересном месте. С прозрачным намёком: дальше будет жёстче, быстрее и, возможно, веселее — если слово «весело» вообще уместно в небе сорокового года.
Впереди — новые берега, новые голоса в наушниках, случайные попутчики и старые противники, которые снова окажутся на хвосте. Будут погони и паузы, чужие аэродромы и свои сомнения, дороги, которые ведут к морю, к облакам или в такие места, о существовании которых лучше не догадываться заранее.
И, конечно, полёты. Потому что без них Лёха уже не существует. И, если честно, существовать иначе не собирается.
Так что имеет смысл открыть следующую книгу.
Судьба уже перевела рычаг газа вперёд. И явно не собирается сбрасывать обороты.
