Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин
– Суоярви, – сказал за перегородкой мужской голос. – Пятьдесят минут тут простоим.
На верхней полке снова заворочался Максим Брусникин. Но он не проснулся – через десять минут снова громко засопел. Я достал из-под полки свои вещи. Расстегнул сумку – дешёвую, купленную моей секретаршей в магазине «Спортмастер». Извлёк из сумки украшенную синим бархатом коробку и аккуратно установил её на столе. Огляделся – соседние полки пустовали: все, за исключением моей и той, где спал Максим Брусникин. За окном ещё полностью не стемнело: белые ночи. Но светили фонари – не солнце. Помахивали ветвями кусты и невысокие берёзки. Под фонарями раскачивались на ветру стебли прижившегося около рельсов иван-чая.
Я открыл коробку, вынул из неё автоматический инъектор, внутри которого лежал шприц с полупрозрачной голубой жидкостью. Поезд дёрнулся. Я устоял на ногах. Снова прислушался. За перегородкой звучали тихие голоса, сопел на верхней полке Брусникин. Я опустил взгляд на инъектор – отметил, что жидкость внутри шприца будто бы слегка светилась. Я прикрыл окно шторой (сделал это почти беззвучно). Подошёл к лежавшему спиной ко мне Брусникину, прижал инъектор к его плечу и нажал на кнопку. Корпус прибора в моей руке вздрогнул. Вздрогнул и Брусникин. Но не проснулся. Теперь он не проснётся в ближайшие три с половиной часа.
– Вот как-то так… – пробормотал я.
Спрятал инъектор с уже пустым шприцем в коробку. Задержал взгляд на книжной обложке. Снова прочёл: «…от признанного мастера жанра ужасов Натальи Дроздовой». Невольно вспомнил, как впервые увидел Наташу Зайцеву – тогда, в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Улыбнулся собственным воспоминаниям, поднял взгляд на Брусникина. Отметил, что немного завидую этому бывшему студенту. Потому что его встречи с Наташей Зайцевой, с Таней Высоцкой и со многими другими хорошими людьми ещё впереди. Или… они происходили сейчас – там, в программе «Преображения». Ведь программа работала уже больше минуты.
В программе «Преображение» заложено триста семнадцать возможный сценариев. Мои подчинённые ещё гадали, какой из этих сценариев сработает. Я не гадал: знал наверняка. Я посмотрел на окно – увидел в оконном стекле своё нечёткое отражение: высокий широкоплечий мужчина. «Максим Александрович Клыков, 51 год, 34 уровень» – давно уже не «Максим Аркадьевич Брусникин, 24 года». Я почти минуту рассматривал в оконном отражении черты своего лица. Сам себе улыбнулся. Положил коробку с разряженным инъенктором в сумку, бросил прощальный взгляд на спящего Брусникина.
– Скоро увидимся, Максим Аркадьевич, – произнёс я. – Встретимся в Костомукше.
Я ухмыльнулся и пошёл в соседний вагон. Там меня дожидалось полностью выкупленное купе. Спать сегодня ночью в пропахшей запахами бичпакетов плацкарте я изначально не планировал.
* * *
– … Проверка документов.
Я почувствовал несильный толчок в плечо – открыл глаза и увидел с высоты второй полки плацкартного вагона кареглазого мужчину, наряженного в форму российских погранвойск.
– Пограничная зона, – сообщил пограничник. – Проверка документов.
– Минуту, – сказал я.
Оценил ситуацию. Память твердила, что я уснул на нижней полке в купе. Но видел я сейчас совсем иное: плацкартный вагон и пристально смотревшиего на меня пограничника.
Я взял с полки небрежно свёрнутые джинсы (мои?), отыскал в них паспорт в обложке из кожзама и айфон. Паспорт я передал хмурому пограничнику, айфон положил рядом с собой у стены. Пограничник заглянул в документ и тут же вернул его мне. Пожелал счастливого пути. Я поблагодарил военного, провёл кончиками пальцев по колючей, будто бы уже пару дней не бритой щеке. Заглянул в паспорт и увидел там на фото лицо молодого мужчины: того самого Максима Аркадьевича Брусникина, которому сегодня ночью я вколол препарат с программой «Преображение». Я ловко соскочил с верхней полки и огляделся.
В вагоне звучали голоса потревоженных пограничниками пассажиров. Но полки рядом со мной пустовали. В том числе и нижняя, на которую у меня был куплен билет. Я сам себе напомнил, что четверо пассажиров вышли в Суоярви. А я… ушёл в купейный вагон? Или то был не я? Я уселся на нижнюю полку, взглянул на стол, где сейчас стояла лишь пластмассовая бутылка с водой. Посмотрел на своё плечо, отыскал там след от укола – он мне не приснился. Я потёр пальцем колючий подбородок, хмыкнул. Прикинул, кого именно увижу, если прогуляюсь в соседний вагон и загляну в то самое купе, где (как мне помнилось) я ночью уснул.
Вряд ли я там встречу Максима Александровича Клыкова, председателя совета директоров транснациональной холдинговой компании «Аладдин». Сейчас я чётко осознал, что глава и фактический владелец компании «Аладдин» не поехал бы на поезде, чтобы лично вколоть подопытному компоненты программы «Преображение». Я бы точно не поехал. А ведь я и сейчас ещё ощущал себя Клыковым, а не Брусникиным. Воспоминания двадцатичетырёхлетнего Максима Брусникина за прошедшую ночь отдалились на тридцать один год. Тридцать один год: именно столько длилась для подопытного программа «Преображение» версия 2.02.
Изначально «Преображение» мы (мы?) задумывали, как программу для перевоспитания преступников. Но первый вариант программы наши надежды не оправдал. Пусть мы испытывали его и не на заключённых. Программа не перевоспитывала – обучала. В версии 1.00 мы заложили пятьдесят семь вариантов развития событий: программа направляла подопытных по одному из заложенных в неё сценариев, выбор которых зависел от психотипа носителя. Первые версии для испытуемых длились десять лет – в реальности: полтора часа. Они обеспечили нашу компанию хорошо подготовленными сотрудниками среднего звена, уже не новичками в своём деле.
Во второй версии мы повысили срок нахождения в программе втрое. Внесли и другие изменения в проект: на этот раз мы испытывали подопытных втёмную. Количество заложенных в программу сценариев увеличили до трёхсот семнадцати, куда вошли и сценарии, написанные на основе реальных биографий ведущих специалистов компании. Программа не только наделяла носителя знаниями для будущей работы в компании, но и учила тех принимать решения… в соответствии с выбранным сценарием. Она использовала метод кнута и пряника. Приучала носителя к дисциплине, подталкивала его к выбору «правильного» занятия.
Программа определяла предрасположенность носителя к конкретной деятельности на основании результатов исследования его психотипа. Её целью было не заставить, а подтолкнуть в правильном направлении. Чтобы подопытный использовал заложенные в него природой таланты, а не следовал в направлении наименьшего сопротивления. Наличие тех самых талантов подтверждала аналитическая группа компании ещё до начала экспериментов. Для чего тестировала десятки тысяч претендентов… без их ведома, разумеется. Тесты проводились в колледжах, институтах и университетах. Программы компании работали и на
