Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

Но… какого лешего тебя принесло? За Анькой решил поухаживать? Шиш, маленькая она еще, девке учиться надо, да и как жених ты мне доверия не внушаешь. Уж слишком много я прочитал о жизни Антона Павловича, о его увлечениях, хождениях, чтобы дозволять своей сестренке с ним общаться.

Донесся голосок Ани.

— Иван рассказывал, что инспектор в Новгородской гимназии любил изрекать: «Коль скоро существует правило, то оно не для забавы законодателя и оно должно быть соблюдаемо».

— Да⁈ — с удивлением протянул голос Чехова. — Вы знаете, а наш инспектор Дьяконов говорил тоже самое.

Та-ак… Не помню — когда я такое Аньке брякнул, да и откуда сам выдрал фразу? Но если Антон Павлович удивлен, стало быть, фраза из самого Чехова. Если не из рассказа, так из какой-нибудь биографической книжки о нем.

Пожалуй, пора.

— Добрый вечер, — улыбнулся я, входя в гостиную и обведя взглядом помещение.

Ага, все в порядке, от сердца отлегло. Аня не одна, не наедине с посторонним мужчиной, а вместе с Людмилой — нашей горничной-гувернанткой. Значит, под надзором.

Елки-палки, когда Анька по Череповцу бегала и днем, и ночью, я за нее не переживал. А в Питере отчего-то беспокоюсь. Причем, не только тогда, когда она уходит в училище, или бегает по свои делам, но даже в доме. Вишь, чужой мужчина, повод для беспокойства.

А на диванчике для гостей Антон Павлович не один, а с Кузьмой на коленях. Ну, Кузя, ну, изменщик. Думал, что встретишь, а ты, понимаете ли, угнездился. А как меня гость приветствовать станет? С котом-то неудобно.

Мы с Чеховым виделись один раз, даже знакомились. Кажется, просто по имени представлялись? Нет, если классик, пусть по отчеству. Неудобно самого Чехова по имени звать.

— Сидите, Антон Павлович, не тревожьте нашего Муза, — махнул я рукой, давая понять Чехову, что вставать вовсе не обязательно.

Великий… нет, пока еще начинающий писатель улыбнулся в ответ:

— Люблю кошек, в Москве у нас кот живет — Федор Тимофеевич.

Чехов — кошатник? Точно, наш человек.

Пожав руку Антону Павловичу так, чтобы не потревожить рыжего зверя, сел и посмотрел на Аню.

— Анна Игнатьевна, куда моя супруга отправилась?

— Ваша супруга, дражайший Иван Александрович, отправилась вместе с маменькой навестить вашего дедушку, — сообщила Анька. — Мне велено сидеть дома, ждать братца.

С чего это вдруг ускакали? Но это в присутствии посторонних обсуждать не станем.

— А чаем меня поить будут? — поинтересовался я. — И гостя бы заодно. Или ты его уже напоила?

Намек понятен — чаю попил, можно уматывать. Ан, нет. Не напоили.

— Уже приказано, сейчас в малой столовой накроют, — сообщила Аня, кивнув Людмиле и та, выполняя роль горничной, вышла из гостиной.

А я задумался — про одну столовую знаю, мы там завтракаем-обедаем и прочее. А здесь еще какая-то столовая есть?

— Иван Александрович… Анна Игнатьевна… — слегка смущенно проговорил Чехов. — Ужасно стыдно, но любопытство пересиливает стыд. Разрешите спросить?

Мы с Анькой переглянулись, и я кивнул:

— Спрашивайте, постараюсь ответить. Но уговор — в свои рассказы или повести не вставлять.

— Ни в коем случае, — клятвенно заверил Чехов.

Врет, конечно же. Чтобы писатель, да не вставил интересный сюжет, невзирая на дружеские или прочие отношения? Антон Павлович своего лучшего друга Левитана не пожалел, сделав прототипом художника в «Попрыгунье». А уж сколько тех, о ком мы не знаем, попалось на кончик его пера?

— Ну-с? — протянула Аня.

— Об Анне Игнатьевне говорят, что она незаконная дочь тайного советника Чернавского, — выдал Чехов. — Я на вас смотрю — нисколько не сомневаюсь, что вы брат и сестра. Вы и внешне очень похожи, и отношения у вас именно такие, как у брата с сестрой. Поверьте — у меня у самого трое братьев, и младшая сестра. Но вы гораздо роднее друг к другу относитесь, чем мы. Между тем, у вас разные отчества, а Анна Игнатьевна называет жену своего отца маменькой. Как это так?

Мы с барышней снова переглянулись. Я сделал круглые глаза, а в Анькиных заплясали чертики.

— Ваня, только не говори про цыган! — предупредила меня Анька, а Чехов сразу же навострил уши:

— Про каких цыган?

— Про тех, которые, якобы, меня похитили в детстве, а Иван опознал в цыганке свою сестренку, — сообщила Аня. — К счастью кхе-кхе… дегтем меня еще не успели напичкать.

— А деготь здесь при чем? — не понял Антон Павлович. — И куда его пичкают?

— Деготь — чтобы ребенок потемнел, и стал похож на цыганенка, — авторитетно заявила Анна. — А пичкают туда, куда пичкать ничем не положено, кроме клизмы…

Антон Павлович захлопал глазами, едва пенсне не слетело. Все-таки, он врач, понимает, что деготь — чистейшая ерунда.

— Я про цыган ни полсловечка никому не скажу, — заверил я. — Правда, про цыган — никому. За что народ обижать?

— И что, это правда? — обмер Чехов. Высказал предположение: — Нет, цыгане точно не причем. У вашего отца имелись такие недоброжелатели, что украли ребенка⁈

— Конечно нет, — усмехнулся я. — Никаких цыган, никаких недоброжелателей и в помине не было, просто Анечка, в свойственной ей манере ушла гулять, потерялась, а к тому времени, когда мы ее отыскали, у нее появились другие родители. Соответственно — у нее и фамилия другая, и отчество. Можно бы поменять, но отец Анны очень хороший человек, любит ее, словно родную дочь.

— А как можно потерять ребенка? — продолжал недоумевать Чехов. Посмотрел на меня, перевел взгляд на Аньку, покачал головой: — Нет, определенно, вы меня разыгрываете.

— Ваня? — подмигнула мне Анька. — Может, расскажем правду хорошему человеку?

— А может не стоит? — засомневался я. — Антон Павлович повесть напишет, а то и пьесу. Что-нибудь такое… Пропала дочь помещика, потом сын помещика встретил крестьянку, влюбился в нее, а когда узнал, что это его родная сестра, он ее зарезал.

— Ва-ань…

— Ну ладно, — махнул я рукой, усовестившись, что самого Чехова пытаюсь обманывать. — На самом-то деле, Антон Павлович, мы не брат и сестра. Вернее — брат и сестра, но не родные, а названные. Похожи — это да, сами удивляемся. Я все пересказывать не хочу, слишком долго. Просто, познакомились в Череповце, подружились, а потом я Анну в Санкт-Петербург привез, а тут уж и родители мои к Анечке всей душой прикипели.

— Еще не забудь добавить, что я по происхождению крестьянка, батька мой не желает в мещанское сословие записываться — хоть кол ему на голове теши, а я к Ивану Александровичу в кухарки нанялась, — сообщила Анна. Подумав, сообщила: — Изначально-то я к нему в няньки просилась, но он отказал — говорит, вырос уже, несолидно,