Место под солнцем - Илья Городчиков
И тут я услышал то, что не уловил раньше, — звук, заглушаемый шумом ручья. Шаги. Не звериные, тяжёлые и мерные. И голоса. Грубые, хриплые, говорившие на ломаном испанском с сильным, незнакомым мне акцентом. Их было двое, судя по звукам. Они приближались со стороны леса, откуда-то сверху по склону, прямо к лагерю.
У нас не было ни секунды на раздумья. Луков уже оттаскивал меня назад, в тень густых папоротников и молодых сосенок. Мы бесшумно нырнули в чащу, пригнувшись, отползли на несколько метров вглубь и замерли, слившись с тенями и стволами деревьев. Я прижался спиной к шершавой коре сосны, чувствуя, как бешено стучит сердце. Рука сама потянулась к замку ружья — проверять, готов ли он к выстрелу. Луков, присев на корточки рядом, медленно, без единого звука, снял с плеча своё ружьё и положил его на колени, стволом в сторону лагеря. Его взгляд был холодным и сосредоточенным, лицо — каменной маской солдата, готового к бою.
Шаги стали громче. Вот уже в просветах между деревьями мелькнули фигуры. Двое мужчин. Один — высокий, сутулый, в грязной кожаной куртке и потрёпанных штанах, на голове — поношенная шляпа с широкими полями. Другой — коренастый, бородатый, в простой холщовой рубахе, перетянутой ремнём, из-за которого торчала рукоять большого ножа. Оба были загорелыми дочерна, лица изрезаны морщинами и небритыми щетинами. Они несли на плече грубый мешок, который с глухим стуком бросили у входа во времянку.
— … y nada, solo polvo, — проворчал высокий, сплёвывая под ноги.
«И ничего, только пыль.»
— El rio se lleva lo bueno. Hay que ir mas arriba, — ответил коренастый, садясь на камень у очага и доставая из кармана трубку.
«Река уносит всё хорошее. Надо идти выше.»
Они продолжали говорить, но я уже плохо различал слова, сосредоточившись на их действиях. Высокий начал копаться в мешке, доставая оттуда какие-то тряпки и пустые кожанки. Коренастый раздувал угли в очаге, подбрасывая сухих веток. Они явно чувствовали себя здесь хозяевами, не ожидая подвоха.
Я перевёл взгляд на Лукова. Он следил за чужаками, его правая рука лежала на прикладе ружья, палец рядом со спусковым крючком. Вопрос висел в воздухе: что делать? Атаковать? Но двое могли быть не одни. Скрыться? Но они уже здесь, на нашем потенциальном золотоносном ручье. И они что-то намыли, пусть и «только пыль». Это подтверждало мои догадки, но одновременно ставило под угрозу все планы.
Мозг лихорадочно работал, отбросив первоначальный шок. Эти люди не были солдатами и не походили на испанских колонистов из миссий. Скорее всего, это были такие же искатели, одиночки или небольшая банда, нашедшая это место. Их лагерь был временным, бедным. Они говорили о необходимости идти выше — значит, пока что их добыча была скудной. Но само их присутствие означало, что золото здесь есть. И что они могут привести других. Или сами стать проблемой, если узнают о нашем поселении.
Нужно было оценить обстановку, не раскрывая себя. Я медленно, плавно покачал головой, давая Лукову знак: не стрелять, наблюдать. Он едва заметно кивнул в ответ, но напряжение в его позе не спало.
Мы просидели в засаде, не двигаясь, около получаса. За это время добытчики поели какую-то похлёбку из котелка, поговорили негромко, после чего коренастый, похоже, решил проверить лотки у ручья. Он подошёл к воде, взял один из деревянных ковшей и несколько раз промыл в нём породу, внимательно всматриваясь в осадок. Его плечи обмякли — видимо, результат снова не обрадовал. Он что-то буркнул своему товарищу и бросил лоток обратно на землю.
— Mañana probamos en la cascada, — сказал высокий, поднимаясь.
«Завтра попробуем у водопада.»
Это была ценная информация. Значит, где-то выше по ручью есть водопад — классическое место для скопления тяжёлых металлов.
Вскоре они закончили свои нехитрые дела. Высокий забрался в времянку, коренастый остался у костра, подкладывая в него дрова. Видимо, они собирались заночевать. Нам нужно было уходить, пока нас не обнаружили и пока не стемнело окончательно. Я встретился взглядом с Луковым и жестом показал: отходим назад, к лодке. Он кивнул.
Отползать пришлось долго и мучительно медленно, буквально по сантиметру, стараясь не задеть ни одной сухой ветки, не вспугнуть птицу. Каждый шорох казался громоподобным. Лишь отойдя на несколько сотен метров вниз по течению ручья, туда, где его журчание заглушало наши шаги, мы рискнули подняться во весь рост и быстро, но осторожно двинуться обратно по нашим следам.
До лодки добрались уже в сгущающихся сумерках. Ни слова не говоря, отчалили, позволив течению нести нас вниз по ручью к основной реке. Грести я начал лишь тогда, когда убедился, что нас отделяет от того места изгиб реки и густые заросли.
Только на середине широкой глади Сакраменто, в полной темноте, поднявшейся с воды, я позволил себе выдохнуть. Руки дрожали не от усталости, а от выброса адреналина. Луков, сидевший на корме, наконец, нарушил молчание. Его голос в ночи прозвучал сухо и без эмоций.
— Золотоискатели.
— Похоже на то, — ответил я, налегая на вёсла.
— Их двое. Лагерь бедный. Но их может быть больше.
— Водопад, — сказал я, думая вслух. — Они говорили о водопаде выше по ручью.
— Значит, ищут не первый день. И нашли что-то, раз остаются.
Мы плыли дальше, и я анализировал ситуацию. Открытие было одновременно и многообещающим, и тревожным. Золото здесь было. Но мы были не одни, кто об этом знал или догадывался. Эти двое могли быть случайными бродягами, наткнувшимися на удачное место. А могли быть разведчиками какой-то более крупной группы. Их присутствие меняло всё. Теперь нельзя было просто вернуться сюда с людьми и начать промывку. Нужно было действовать осторожно, стратегически.
Первым делом — безопасность колонии. Эти искатели могли наткнуться на наше поселение. Нужно было усилить дозоры, особенно вверх по течению реки. Второе — разведка. Требовалось установить, кто эти люди, откуда пришли, сколько их. Третье — если золотоносная жила действительно богата, нужно было застолбить её за собой, но так,
