Место под солнцем - Илья Городчиков

— Олени здесь водятся, — тихо бросил он через плечо. — Следы свежие, сегодняшние. И кабаны. Видишь, земля порыта? Это они, корни ищут.

Мы шли несколько часов, поднимаясь на пологие холмы, с которых открывались потрясающие виды на бескрайний залив, на наши корабли, похожие на игрушечные, на крошечные, но уже заметные прямоугольники домов на берегу. Я отмечал про себя особенности рельефа: здесь удобный для будущей дороги спуск к воде, там родник, бьющий из-под камней, вдалеке долина, поросшая сочной травой, идеальная для выпаса скота. Всё приходилось зарисовывать в блокноте, помечая те или иные ориентиры. Времени правильно наносить карту не было, так что сейчас нам приходилось обходиться короткими зарисовками. Быть может, как только получится заполучить профессионального картографа, то создадим полноценные карты.

Охота как таковая началась неожиданно. Мы вышли на край небольшой солнечной поляны, где между дубов росла молодая поросль. Луков резко замер, подняв руку. Затем медленно, плавным движением снял ружьё с плеча. Я последовал его примеру, затаив дыхание.

Из-за кустов, в сотне шагов от нас, вышел олень. Крупный, с мощными рогами, шерсть отливала медью в солнечных лучах. Он щипал траву, время от времени настороженно поднимая голову, но ветер дул от него к нам, унося наш запах. Луков, не отрывая глаз от зверя, сделал мне едва заметный знак: жди.

Он прицелился, казалось, целую вечность. Тишина была такой плотной, что я слышал биение собственного сердца. Затем грянул выстрел, резкий, сухой, разорвавший тишину, как ножом. Олень дёрнулся, сделал несколько неловких прыжков и рухнул на бок.

Мы подошли. Луков, профессионально осмотрев добычу, кивнул с удовлетворением. Пуля попала точно в сердце. Смерть была мгновенной.

— Повезло, — хрипло сказал он. — И зверь хороший, и вышли удачно. Теперь работа моя.

Он достал нож, и началась не самая приятная, но необходимая часть. Пока Луков свежевал тушу, я, соблюдая дистанцию, встал на дозор, внимательно осматривая окрестности. Выстрел мог привлечь не только зверей. Но вокруг царила та же тишина.

Через час, нагруженные тяжёлыми окороками и спиной оленя, остальное пришлось оставить, но мы отметили место, мы двинулись в обратный путь. Дорога назад, с грузом, казалась длиннее. Но мысли были уже не об усталости. Я анализировал увиденное: леса достаточно для строительства на годы вперёд, вода есть, пастбищные угодья — близко. Место было выбрано идеально. Но главное — мы не видели ни намёка на присутствие испанцев или индейцев. Ни троп, ни следов костров, ни обрывков материи на ветках. Мы были одни в этом щедром, диком краю.

Когда мы, наконец, вышли из леса на склон над поселением, уже сгущались вечерние сумерки. На стройплощадке, освещённой кострами, ещё кипела работа — заканчивали ставить стропила на очередном доме. Увидев наши окровавленные ноши, работа сначала замерла, а затем взорвалась радостными криками. Усталость как рукой сняло. Мужчины бросили инструменты, сбежались. В глазах загорелся тот самый, давно не виданный огонёк — не от отчаяния, а от предвкушения настоящей, сытной еды.

— На мясо! — крикнул кто-то, и это подхватили десятки голосов.

В тот вечер у общего костра пахло не ухой, а дымящейся на импровизированных вертелах олениной. Жир капал в огонь, шипя и вспыхивая яркими язычками. Люди ели молча, с жадностью, забывая на время и усталость, и тяготы. Это была не просто еда. Это был праздник, первый праздник на новой земле. Праздник жизни, добытой своими руками.

Стоя в стороне, я смотрел на это пиршество, на освещённые пламенем лица, на детей, облизывающих пальцы. Луков, отрезав себе добрый кусок мяса, присел на камень рядом, медленно пережёвывая.

— Место хорошее, — сказал он негромко, глядя в огонь. — И зверья много. С голоду не помрём. Но расслабляться нельзя. Раз пришли мы, могут и другие прийти.

— Знаю, — ответил я. — Поэтому завтра снова за работу. Дома должны быть готовы до первых серьёзных дождей. А после — начнём ставить частокол.

Он кивнул, и в его молчаливом согласии была вся наша дальнейшая стратегия. Отпраздновать маленькую победу, а назавтра — снова вкалывать. Строить, укреплять, обживаться. Охота дала нам мясо и уверенность. Но наш главный враг теперь был не голод, а время и собственная расслабленность. Мы сделали первый, самый трудный шаг — высадились и начали строить. Теперь предстояло не остановиться, не удовлетвориться малым, а продолжать двигаться вперёд, превращая этот дикий берег в тот самый Новый Свет, ради которого всё и затевалось. И глядя на растущие в ряд срубы, на дымок из уже готовых печей, я знал — у нас получится.

Глава 8

Ощущение, что с поселением можно оставить надёжных людей, окрепло во мне после той первой удачной охоты. Система, пускай и грубая, работала: старосты знали свои обязанности, Обручев умело руководил строительством, Марков следил за здоровьем, отец Пётр поддерживал дух. Моё постоянное присутствие на каждой делянке или у каждого нового сруба перестало быть критическим. Теперь требовалось думать на перспективу, искать ресурсы, которые обеспечат не просто выживание, а развитие. Мясо, добытое нами, стало праздником, но праздник не мог длиться вечно. Зимние запасы нужно было пополнять методично и в больших объёмах.

Я принял решение продолжать охотничьи вылазки, расширяя радиус. Целью было не только наполнение общих котлов, но и разведка, составление детальной карты окрестностей. Наивно было полагать, что мы обосновались в полной изоляции. Нужно было знать каждую тропу, каждую долину, каждую реку. И, откровенно говоря, меня манило то, что лежало восточнее — тёмно-синие громады гор на горизонте, Сьерра-Невада. По слухам и обрывочным сведениям, в тех краях таились и минеральные богатства. Проверить это было делом риска, но риска оправданного.

Следующим утром я снова нашёл Лукова. Он проверял крепления частокола, первые секции которого уже тянулись вдоль берега, отсекая строящийся посёлок от леса.

— Андрей Андреевич, собирайся. Сегодня идём дальше и дольше. Возьмём лодку.

Луков отложил топор, устало протёр ладонью лоб. Его взгляд был вопросительным, но без возражений.

— На двухместной? По реке?

— По реке, — подтвердил я. — Хочу пройти вверх по течению, посмотреть, что там. И поохотимся, конечно. Зима не ждёт.

Он молча кивнул и отправился к складу, где хранились выгруженные с «Удалого» лёгкие вёсельные лодки.

Через час мы были готовы. Лодка, узкая и вёрткая, легко сошла на воду у устья небольшого ручья, впадавшего в залив чуть севернее нашего посёлка. По моим расчётам, это и было начало той самой реки, которую на