Место под солнцем - Илья Городчиков
Гребля против несильного течения требовала усилий. Я занял вёсла, Луков сидел на корме, его зоркие глаза непрестанно сканировали берега — и на предмет дичи, и на предмет угроз. Первые мили прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь плеском воды, скрипом уключин и криками водяных птиц. Берега, часто пологие и поросшие дубами, постепенно становились выше, лес — гуще. Воздух, свежий и солёный у океана, здесь приобрёл иные оттенки — запах влажной земли, гниющих листьев, цветущих где-то в глубине кустов.
Примерно через три часа гребли Луков не выдержал. Его голос, глуховатый и ровный, нарушил ритмичный звук вёсел.
— Павел Олегович, вопрос есть. Зачем так далеко? Земли вокруг нашего лагеря — непочатый край. Оленей там хватит. А здесь… река, течение, время тратим. Не логично.
Я на мгновение замедлил гребок, переводя дыхание. Прямо говорить о золоте было рано и опасно. Даже Лукову, самому надёжному из моих людей, не следовало знать всё сразу. Подозрения могли привести к ненужным мыслям, а затем и к действиям.
— Земли — да, хватит, — ответил я, снова вводя вёсла в воду. — Но нужно знать, что вокруг. Река — дорога. По ней могут прийти другие. Или уйти мы, если что. Карта реки — это стратегия. А охота… здесь зверь может быть другим, жирнее. Нельзя весь промысел вести на одном пятачке — спугнём или перебьём. Нужно искать новые места. Я хоть и не охотник, но понимаю, что действовать необходимо в разных местах. Перебьём всех в одно время и не вернутся они тогда. Пока нас немного, то будем разведывать их ареалы обитания. Людей больше станет и тогда будет не до коротких вылазок. Придётся иначе действовать — бить всего зверя и понемногу своего разводить. Иначе худо всем и сразу будет.
Луков промолчал, приняв объяснение. Оно было правдоподобным и не противоречило здравому смыслу военного. Разведка всегда в приоритете.
Я же, делая очередной взмах вёслами, думал о другом. О жёлтом металле, который, если верить истории, здесь буквально лежал под ногами в некоторых местах. Золотая лихорадка грянет лишь через тридцать лет, и тогда сюда хлынут десятки тысяч. Сейчас же, на излёте восемнадцатого, эти земли практически нетронуты. Несколько испанских миссий к югу, редкие индейские стойбища. Если мы сумеем найти рассыпное золото сейчас, даже в небольших количествах, это станет тихой, контролируемой жилой для колонии. Не для того, чтобы осыпать им себя, а для расчётов. Для закупки того, чего нам не хватает: хорошей стали, меди, лекарств, новых инструментов, даже скота. Для привлечения в будущем не авантюристов, а специалистов — инженеров, геологов, металлургов — под видом обычных переселенцев. Золото могло стать тем самым фундаментом, на который ляжет экономическая независимость нашего поселения. Но первый шаг был самым опасным: найти его, не привлекая внимания, и оценить масштабы.
Мы продвигались вверх по реке ещё два дня. Каждый вечер причаливали к берегу, разводили небольшой, хорошо маскируемый костёр, ночевали под брезентом. Я скрупулёзно зарисовывал изгибы русла, отмечал притоки, характер берегов, делая пометки о глубинах и скорости течения. Луков, между делом, добыл ещё пару уток и небольшого кабана — мясо мы солили и коптили на огне, пополняя походный запас. Окружающий мир казался бескрайним и безлюдным. Лишь однажды мы увидели вдалеке, на другом берегу, тонкую струйку дыма — возможно, лесной пожар, а возможно, и костёр. Мы не стали проверять, предпочтя тихо отойти.
На третий день река стала уже, течение — быстрее. Появились перекаты, и грести стало тяжелее. Мы начали искать место, где можно оставить лодку и продолжить путь пешком, углубившись в один из восточных притоков, который казался особенно перспективным на карте. Судьба, или скорее случай, предоставила такой шанс ближе к полудню. Мы заметили узкую, спокойную заводь, в которую впадал ручей, стекавший с предгорий. Вода в ней была прозрачной и неподвижной. И на самом краю, у кромки леса, стоял олень — великолепный экземпляр с мощными рогами. Он беззаботно пил, опустив голову к воде.
Луков без слов указал на него глазами. Я кивнул, подводя лодку к противоположному, заросшему ивами берегу заводи. Мы бесшумно высадились, привязали лодку, взяли ружья. Олень, утолив жажду, не спеша повернулся и скрылся в чаще, направляясь вверх по течению ручья. Его следы — отпечатки копыт на влажном грунте — были отчётливыми, как приглашение.
— Пошли по следу, — тихо сказал я. — Может, приведёт к стаду. На лодке его почти всего можно увезти.
Луков утвердительно мотнул головой, проверяя, готов ли кремень в замке его ружья.
Мы двинулись вглубь леса, оставляя позади шум реки. Ручей журчал справа, его берега были усыпаны камнями и валежником. След оленя вёл вдоль воды, иногда сворачивая, но всегда возвращаясь к источнику. Мы шли осторожно, но быстро, увлечённые погоней. Лес здесь был другим — больше хвойных деревьев, воздух пах смолой и сыростью. Склоны становились круче, мы начали подниматься в предгорья.
Примерно через час ходьбы след привёл нас к месту, где ручей делал широкий разворот, образуя небольшую, плоскую площадку, частично затенённую высокими соснами. И именно здесь что-то было не так. Я первым остановился, подняв руку. Луков замер за моей спиной.
На площадке виднелись следы не звериные, а человеческие. Много следов. А главное — стояло сооружение. Не дом, даже не хижина, а нечто вроде времянки: три стены, сложенные наскоро из жердей и прикрытые обрывками грязного брезента и шкурами. Крыша была из веток и папоротника. Рядом — очаг из чёрных от сажи камней, в котором тлели угли. Запах дыма висел в воздухе, слабый, но ощутимый.
Но не времянка заставила моё сердце учащённо забиться. Вокруг, в беспорядке, валялись предметы, которые я узнал мгновенно, несмотря на их примитивный вид. Неподалёку от воды лежало несколько деревянных лотков с неровными, стёсанными краями — типичные промывочные ковши. Рядом валялась деревянная кадка с отбитым краем. Виднелись обрезки мешковины, а на плоском камне у ручья — жестяная кружка с изъеденным ржавчиной дном, явно использовавшаяся как черпак. Всё было грязное, заброшенное на вид, но назначение этой утвари не оставляло сомнений. Здесь мыли золото.
Ледяная волна прокатилась по спине. Значит, мы не первые. Кто-то уже знает
