Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

– Придется, Ваня. Ты прав, идея хорошая. Расходы будут, но, на мой взгляд, тысячи в две уложиться можно. С Сыскной полицией поговорю, с градоначальником обмозгуем. Я на первых порах сам готов вложиться, а там министерство выделит. Ну, по рюмашке?

Вот за такое можно и по рюмашке.

Батюшка выпил, занюхал лимоном, потом спросил:

– Может, что-то еще сидючи в Череповце придумал?

– Не то чтобы сам придумал, но вспоминал. Тоже система, она и при регистрации пригодится, да и в раскрытии преступлений тоже.

– И что?

– Дактилоскопию, – гордо заявил я и пояснил: – Дактиль – палец. У каждого человека свои отпечатки пальцев, индивидуальные. Нет таких двух людей, чтобы у них совпали отпечатки. Вот мы тобой родственники, но отпечатки разные.

– Ты это серьезно?

– Серьезней некуда. Можем проверить – намажем пальчики краской, потом посмотрим под лупой – так или нет.

– Давай. У меня штемпельная подушечка есть, лупа тоже найдется.

Глава пятая. После Рождества

Устал я от праздников. Думал, что как пройдет Рождество, все стихнет. Так нет. Как раз все и началось. Пришлось принимать гостей (слава богу, не мне лично, а родителям), отвечать на идиотские вопросы, сидеть за столом и произносить тосты. Вместе с матушкой ездили на какие-то дурацкие благотворительные спектакли. Ладно, когда детки разыгрывают рождественское действо в лицах, это умиляет, но если за дело берутся взрослые дядьки и тетки – беда. Как говорит мой знакомый – «густопсовая самодеятельность».

Таков был спектакль у управляющего губернским казначейством. Я бы вообще не поехал, но это непосредственный начальник статского советника Бравлина, отца Леночки. Нельзя игнорировать!

Приехали, посмотрели. Боже ты мой! Зачем артисты принимают нелепые позы, ломают руки? Почему волхвы, прибывшие поклониться младенцу Иисусу, истошно вопят?

Единственный персонаж, что мне понравился – девушка-гимназистка, изображавшая ослика. Стояла себе тихонечко в хлеву, перебирала картонными ушками. Но, кроме меня, молчаливую артистку никто не оценил. Напротив, говорили, что осла можно было заменить картинкой или игрушкой. Не знаю, не знаю. Ушки хороши, жаль, хвостика не видно. А вообще, как я полагаю, ослик – ноу-хау.

Вице-губернатору легче. Он сообщил, что занят делами, уединился в своем кабинете. Но я-то знал, чем занимается батюшка. Он человек обстоятельный и отнесся к делу серьезно. Александр Иванович снял отпечатки пальцев с матушки (сопротивлялась!), со своего камердинера (снес безропотно), а позже, когда стали возвращаться слуги, со всех остальных. Единственный человек, кто воспротивился – кухарка. Заявила – мол, ей стряпать надо, а барин руки пачкает. Нет, хоть режьте, не стану! И что с ней будешь делать? Кухарки, долго прослужившие в семье, – особый случай. Их из-за таких пустяков не рассчитывают.

Александр Иванович внимательно изучал «следы пальцев рук» под лупой, отыскивая некие закономерности. Нужно сказать – успешно. Он уже совершенно самостоятельно отыскал три типа папиллярных узоров: дуговой, петлевой и завитковый.

Теперь я уверен, что система антропометрии и дактилоскопия в надежных руках. Со временем сыщики (потом будут криминалисты) научатся изымать «пальчики» с места происшествия, что позволит вычислить преступника. Наверное, надо подсказать батюшке? Или пусть сам догадается? Подожду немного. И с лентой, с помощью которой снимают потожировые следы, пока не знаю, что делать. Надо бы изобрести, но как?

Чернавский-старший так увлекся, что отказался спускаться вниз, чтобы принимать поздравления соседей, а кроме них еще каких-то людей разного пола, возраста, звания и обличья. Может, и хорошо, потому что иначе матушке пришлось бы прятать штемпельную подушечку. Но за вице-губернатора пришлось отдуваться нам – принимать поздравления, произносить ответные речи, раздавать подарки – кому вкусняшки, кому бумажные рубли, а кому серебряные монетки.

Батюшка отвлекался лишь пару раз, на дежурного чиновника, доставлявшего рапорта о происшествиях в губернии.

Разумеется, с разрешения вице-губернатора, я тоже сунул нос в бумаги.

Первое сообщение о преступлении. Мало того, что оно совершено в Рождество, так еще и в храме!

Из Валдая исправник докладывал, что в ночь с 8 на 9 января, за два часа до заутрени, в храм Преподобного Николая Угодника ворвались трое неизвестных. Дверь в церковь была открыта, но, кроме сторожа, никого не было. Связав сторожа, грабители выбили дверь в алтарь и похитили священные сосуды: дароносницу золотую, весом в два фунта; дарохранительницу золотую – два фунта; дискос серебряный – три фунта; звездицу серебряную же – два фунта; копие и лжицу – серебряные, по четверти фунта каждый. Еще потир – золотой с каменьями, около двух фунтов.

Кроме того, похищены золотые и серебряные пожертвования прихожан, висевшие перед чудотворным образом пр. Николая. Вес неизвестен.

– Мерзавцы! – гневно сказал батюшка. – Мало того, что украли, так еще и храм осквернили, и людям праздник испортили.

– Интересно, а что там на месте преступления делается? – задумчиво высказался я вслух.

– А что там делается? Исправник приехал, показания записал, вот и все. Преступники, скорее всего, на санях были. Сторожа повязали, быстро все самое ценное взяли и умчались, – фыркнул батюшка. – А к чему тебе это?

– Просто думаю: если преступники в санях были – кто-то что-то да видел. Масть лошади, цвет саней. Сколько грабителей? Приметы?

– Сынок, ты никак собираешься в Валдай ехать, грабеж раскрывать? – усмехнулся Чернавский-старший. – Ты, словно охотничья собака, стойку сделал. Нет, Ванюшка, это преступление должна валдайская полиция раскрывать. И отпечатки пальцев мы пока снимать там не станем. Сам понимаешь – толку не будет.

Я с уважением посмотрел на батюшку. Он безо всякой подсказки догадался, что отпечатки можно изымать на месте происшествия, но делать это следует сразу, пока их не заляпали.

– Вон, посмотри, – передал мне батюшка еще одну бумагу. – Приятель твой пишет, Абрютин. В вашем уезде курьез случился.

Ну вот, стоило мне в отпуск уйти, оставить уезд без догляда! Что за курьез-то?

«Его высокопревосходительству

господину Новгородскому губернатору

Александру Николаевичу Мосолову.

Довожу до Вашего сведения, что 28 декабря 1883 года в селе Гоша произошел следующий досадный инцидент.

Помещик Череповецкого уезда, отставной коллежский регистратор Сергей Николаевич Веселов, на белой кобыле, в новодельном мундире французского подполковника времен империи Наполеона, со старой шпагой в руке, во главе отряда потешных солдат, обшитых в мундиры французской пехоты, с ружьями, похожими на настоящие, с развернутым знаменем неизвестной нам иностранной воинской части, вошел в село Гоша Даргунской волости, где был неожиданно атакован тамошними крестьянами, использовавшими против „неприятеля“ камни и поленья. Господин Веселов был сбит с кобылы, а его воины, подвергнувшиеся нападению со стороны жителей Даргунской волости, начали разбегаться, а те, кто пытался оказать сопротивление, оказались избиты жесточайшим способом.

Сергей Николаевич Веселов и те