Господин следователь. книга 14
Глава 1
Малая Подьяченская
Работу свою сам организуешь!
Вот, сказанул же Николай Иванович. Уже организовываю — мчусь на извозчике на Малую Подьяченскую улицу, на квартиру действительного статского советника Онцифирова.
Почему у этой улицы такое странное название? Названа в честь каких-то подьячих? Будь это в Москве, еще ладно, но в Петербурге-то они откуда? Кажется, подьячих во времена Петра Великого повывели, заменив канцеляристами? Или же они еще оставались?
Все-таки, домой зашел, переоделся, предупредил супругу, что задержусь.
Разумеется, Леночка слегка огорчилась, что в Ботанический сад мы нынче не едем, но она все поняла правильно, напоила чаем, меня пожалела, и пожелала, чтобы побыстрее нашел барышню. А еще лучше — чтобы она сама нашлась, явилась домой, поплакала в плечо маменьке, та ее поругает, но все простит и будет счастлива.
Я предварительно поинтересовался у Наволоцкого, определенного мне в начальники на ближайшее время — можно ли рассказать о предстоящем деле супруге, получил от него «добро». И тайны особой нет — Сыскная полиция поставлена в известность об исчезновении дочери господина Онцифирова, а Елена, если смотреть на перспективу, может стать консультантом. Все-таки, «потеряшке» шестнадцать лет, моя жена, хотя и старше, но ненамного, а вдруг потребуется что-нибудь подсказать по психологии барышень? Женщины, они для меня и в той-то реальности казались инопланетянками, а уж в этой-то — инопланетянки вдвойне.
Недавно получил легкую (даже нежную) выволочку от супруги — дескать, отчего это я ее называю барышней? И не барышня она, а замужняя женщина, которую, между прочем, я таковой и сделал. Дескать — колечко у нее обручальное, и вместо косы прическа. А еще муж любимый. Еще ладно, когда я их вместе с Аней именую барышнями — чтобы короче, но прилюдно, называть собственную жену барышней — как же можно? Мол — ты бы меня еще девушкой назвал! Милый, очень обидно.
Вот так вот, а думал, что так оно лучше. Не скажешь ведь, что в 21 столетии слово барышня вообще отошло в разряд анахронизмов, а девушками именуют женщин от… и до…
Конечно же, все объяснил, рассказал, что для меня Леночка все равно остается барышней, что до сих пор смотрю на нее с восхищением, вижу в ней кареглазую гимназисточку, на которой хочу жениться, и до сих пор не могу поверить, что Лена моя жена, и на обручальные кольца посматриваю — не купить ли невесте?
Фух… Но только выторговал право называть ее так наедине — в крайнем случае, внутри семьи, но не более. Вон, маменька ее с Аней тоже барышнями называет, а еще, с моей подачи — девочками, но девочки — это ладно, гимназистки так друг дружку называют, но маменьке — ей можно, а мужу нет.
Пойми этих женщин. Беда с ними, особенно, если разброс во времени в полтора столетия.
А ехать на квартиру Онциферовых нужно сейчас, потому что время уже утеряно. Девушка… барышня, то есть, пропала неделю назад, а заявление о пропаже дочери родители подали только позавчера. Отец — действительный статский советник, как полагается, зашел в участок, передал прошение, присовокупил к нему фотографическую карточку и уехал в свое министерство. Ну, да, служба превыше всего.
Участковый пристав доложил полицмейстеру, тот с утра сообщил о пропаже обер-полицмейстеру (который еще и градоначальник), а тот, соответственно, государю. Теперь вот, Сыскная полиция и все прочие ее ищут.
Ага, ищут. Думаю, в морги уже зашли (их в столице четыре), речная полиция, на всякий случай, прочесала Обводной канал, где у нас принято топиться. Не исключено, что поспрашивали у агентуры — не появлялась ли в каком-нибудь борделе новенькая, молоденькая, да еще чтобы чистенькая и грамотная, из «благородных»? И так бывает.
Но барышня, ежели решила утопиться, могла себе и другое место выбрать, а если решила пойти по наклонной, то необязательно в бордель пошла. Может, пребывает сейчас на чьей-то частной квартире, сидит на какой-нибудь «малине».
Разумеется, не исключен вариант, что барышня удрала с гусаром (ладно, пусть с уланом или драгуном, а то и с простым пехотинцем). Секта какая-нибудь. Словом — вариантов море. Наихудший, разумеется, это тот, в котором девочки нет в живых. Бордель или любовник — плохо, но не смертельно. Но не исключены и прочие варианты. Будем думать.
И совсем непонятно, почему поиск поручили судебному следователю? Что, государь император решил, что я самый умный? Или все проще — решили, что надо Чернавского чем-то занять, чтобы не болтался без дела? О том, что дело Сарры Беккер раскрыто, ему уже доложили, так и оставили бы меня в покое. Я бы что-нибудь пописал.
Впрочем, говорить о том, что у следователей, согласно инструкций и циркуляров, совсем иной функционал, не стану. Допустим, я откажусь, а кто девчонку-то искать станет? Нет в Российской империи специальных подразделений полиции, специализирующихся на розыске пропавших людей.
Явившись в дом Онцифировых, понял, что мне здесь не рады. Матушка «потеряшки», Дарья Николаевна — миловидная дама лет сорока (значит, ей скорее лет тридцать пять- тридцать семь), одетая, словно собиралась на великосветский прием, так уж точно проявила недовольство.
— Не хочу вам показаться невежливой, но то, о чем вы меня просите — наше личное, более того — семейное дело, — с надменной усмешкой сообщила мне мадам Онцифирова, сидевшая в удобном кресле. А я, словно слуга, присланный с поручением от соседа, оставался стоять.
Что ж, сам виноват. Явился в партикулярном платье, даже орден святого Владимира оставил дома. Решил, что без регалий — неформально, скажем так, сумею добиться большего. И на визитке у меня указана только должность. Спасибо, что вообще приняли и в гостиную пригласили, а то бы пришлось в кухне стоять, словно квартальному, явившемуся поздравить хозяев на Рождество.
А я и всего-то попросил Дарью Николаевну рассказать о взаимоотношениях с дочерью, о том, не ссорились ли они в последнее время. Казалось бы — самое обычное дело. Ну да, поссорилась мама с дочкой, а та сбежала из дома. Знаю по своему миру (телевизор-то я смотрел и газеты читал), что подобное бегство долго не длится. Переночует у подружки, потом домой явится. Но неделя, как ни крути, многовато. Родители, на мой взгляд, должны бить во все колокола уже на следующий день.
А тут, видите ли, семейные тайны. Понимаю, маме и папе не всегда хочется признавать
