Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест
Габриэль это не смущает. Для смелого сердца или, скорее, ума нет ничего невозможного. Она полна решимости. Но в конце девятнадцатого века одной решимости еще недостаточно.
Ее не принимают.
Габриэль попадает в ловушку. Ведь если она не будет учиться, родители скоро потребуют, чтобы вместо рояля в ее комнате появился муж, – вот что ужасно. У Габриэль совсем не девичьи мечты. В свои семнадцать она мечтает об ослепительных просторах и одиноких горных прогулках, мечтает познакомиться с Козимой[4] в Байройте, мечтает однажды сочинить новаторскую оперу, избавленную от бремени музыкальных традиций… Анахронические мечты, неприемлемые по меркам того времени.
Придется изменить мечты.
Или изменить время.
Нужно устроить все как можно скорее. Найти музыкальное училище, в которое ее примут, – лишь бы избежать замужества. Но она не знает, где искать.
Чудесным образом до Габриэль доходят слухи о новой школе, недавно основанной Шарлем Бордом, Венсаном д’Энди и Александром Гильманом: Канторум[5]. Говорят, что там привечают авангардистов и, кажется, женщин тоже. Злые языки болтают, что школа принимает девушек потому, что просто не может отказаться от финансовой поддержки со стороны своих учениц. Ну так что ж! Лиха беда начало. Вступительные экзамены проходят в ноябре. Габриэль берется за подготовку с неистовством приговоренного. Это ее последний шанс спастись от петли на шее.
До осени Габриэль уезжает в Юру́[6], чтобы в одиночестве готовиться к экзаменам. В Париже, равно как и в Версале, ее ничто не держит. Она сама по себе. Но в детстве она решила, что ее домом будет Юра. Ей нравится это место, здесь она черпает силы, стойкость и вдохновение. Здесь, в компании коров, во время долгих горных прогулок Габриэль нащупывает контрапункт и физически чувствует, как в ней рождается музыка, как боль и радость наполняют ее молодое тело, каждый ее мускул, как некоторые музыкальные связки вызывают в ней непостижимые чувства: кожа реагирует на любые изменения гармонии, на все апподжиатуры[7], ее потрясают новые, неведомые созвучия. Сердце девушки занято только музыкой, мужчины ее совершенно не интересуют.
В конце августа 1898 года Габриэль возвращается в Париж. Столицу лихорадит – она уже вышла из летней спячки. Началось строительство первой линии метрополитена, которая проляжет между воротами Порт-Майо и Порт-де-Венсен. Габриэль впитывает оттенки Парижа: серые и угольно-черные цвета стен и крыш домов Латинского квартала, синеву роб водопроводчиков, белизну штукатурки, толстый коричневый бархат плотницких штанов. Девушка тоже облачается в форму – отправляясь на экзамен в школу Канторум, она надевает корсет и новые неудобные ботинки с каблуком-рюмочкой. Она уже скучает по простоте жизни в горах, но готова вытерпеть любые корсеты, лишь бы пройти отбор.
С этим мадемуазель Бюффе справляется блестяще.
Жюри решает, что абитуриентка бесспорно обладает всеми нужными качествами, чтобы стать хорошим композитором. Венсан д’Энди, директор школы, в этом абсолютно убежден. Он принимает Габриэль, единственную женщину, на курс, хотя ему приходится идти на риск. Причем большой – ведь ученица на таком престижном отделении может навредить репутации школы, которая и так стала предметом споров доброжелателей и врагов из Консерватории.
Чтобы по достоинству оценить этот поступок, нужно вспомнить, как жилось девушке вроде Габриэль в обществе образца 1898 года: она не имела права носить брюки (исключение – езда верхом или на велосипеде), не имела права работать без позволения мужа, не имела возможности осваивать некоторые профессии, преподавать латынь, греческий или философию, не могла самостоятельно получить паспорт, голосовать, участвовать в политике, свободно распоряжаться своим жалованьем и даже телом. Но зато – хоть какая-то компенсация – осенью 1898 года Габриэль позволили поступить на композиторское отделение школы Канторум.
Вот оно, начало революции.
Габриэль девятнадцать, на дворе 1900 год. Прямой и уверенный взгляд – взгляд девушки, ставшей ученицей самого звездного класса школы, где будущие композиторы держатся обособленно и с вдохновенным видом мечтают о блистательной судьбе. Она словно аномалия среди всех этих лиц, украшенных усами по моде Прекрасной эпохи. Она – ошибка. И гордится этим. Габриэль не кокетка, это сразу видно. Она не следит за модой, не носит велосипедных платьев, оголяющих лодыжки, не пытается подчеркнуть фигуру при помощи новых корсетов S-образной формы, призванных обузить бедра и утоньшить талию. Ее не интересуют ни шелка, ни кружева.
Габриэль не пытается влиться в общество коллег-мужчин, она отрывается от работы, только чтобы посетить концерт. У нее очень строгий график: занятия начинаются на рассвете – сначала класс сольфеджио, музыкальных инструментов, потом история композиции, основы гармонии, правила аранжировки и оркестровки… Это колоссальный труд, но Габриэль, как и все ее соученики, готова работать днем и ночью. Она в восторге от принадлежности к этому новому учреждению, претендующему на звание школы музыкальной мысли: здесь все будет переизобретено – способ преподавать музыку, исполнять и сочинять ее.
Меньше чем за десять лет Канторум потеснила все остальные музыкальные училища и стала единственным конкурентом Консерватории. Школа подрывает все каноны. Студенты заново открывают Глюка и Жана-Филиппа Рамо, чьи произведения не исполнялись со времен Революции. Венсан д’Энди разучивает с учениками все кантаты Баха, до тех пор неизвестные! Классы по композиции превращаются в настоящее поле боя, где Габриэль впервые берется за оружие и познает удовольствие от битвы, из которой уже никогда не выйдет, – она будет сражаться за авангард до конца своей жизни.
Вопросы преподавателей потрясают, опьяняют Габриэль: для чего нужны ноты? Можно ли сыграть эту мелодию на каких-то других музыкальных инструментах? Или даже на чем-то кроме них? Все ли звуки рождают музыку? Примерно теми же вопросами позже задастся современная живопись: для чего нужны цвета? Можно ли изменить их, расшатать цветовой спектр? Можно ли писать чем-то кроме красок? Всё ли можно изобразить на картине?
В школе Габриэль обретает силу. Она понимает: чтобы создать новый музыкальный язык, нужно вдохновляться любыми эмоциями, которые в ней вызывает искусство, – грозами живописи, ливнями поэзии.
Годы обучения в школе пролетают быстро, и все это время Габриэль не покидает волнующее чувство, что она переживает какой-то перелом.
В 1906-м, за два года до встречи с Франсисом Пикабиа, Габриэль получает диплом об успешном окончании музыкальной школы. Вместе с семьей она проводит лето в Этивале, в своих обожаемых горах, чтобы, наслаждаясь тишиной на просторах Юры, спокойно писать музыку. Родители тем временем в нетерпении: когда же она представит им какого-нибудь молодого человека?
Эта неотложность оскорбляет ее.
Габриэль почти 25 лет. И мысль о том, что придется заниматься любовью с мужчиной, повергает ее
