Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед
Уже самая ранняя из опубликованных фотографий намекает на конфликты, которые последовали позже. На ней запечатлена Дебби, теперь 17-летняя и взявшая фамилию Мэтерс-Бриггс, с худыми руками, в футболке, с длинными черными волосами с пробором посередине, ее ноги скрещены в позе лотоса, а губы растянуты в счастливой, полной надежды улыбке. Она держит в руках малыша Маршалла, одетого в красный, по колено, комбинезон. Он отвлекся и не смотрит в камеру, а его глаза широко распахнуты в серьезном взгляде. «Он всегда выглядел голодным. И всегда счастливым, – рассказала Кресин “The Sourse”. – И, знаете, ведь большинство малышей кричат, но не он. Он разглядывал мир вокруг себя и, казалось, был так счастлив находиться здесь. Только посмотрите на эти большие голубые глаза. Он с самого начала был таким красивым внуком». Эти харизматичные голубые глаза до сих пор не изменились. И полный принятия, созерцательный настрой, который заметила Кресин, остается его естественным состоянием, когда стресс и внимание толпы исчезают. Но то, что случилось с ним в последующие 25 лет, смешало его покорный интеллект с жестокой, мстительной яростью и превратило Маршалла в Эминема.
Первый удар нанесли последствия незрелой любви его родителей. «Мы поженились такими молодыми, это было просто глупо, – признался Маршалл Младший “News Of The World” в эгоистичном интервью годами позже, – но я был счастлив, когда твоя мама забеременела». И все же, страсть быстро угасла, и, переехав в собственную квартиру, молодые родители скоро устали друг от друга. Мэтерс-Бриггс утверждала, хотя доказано это не было, что ее муж напивался и принимал наркотики, а когда она рожала Маршалла, он вообще проводил время с ее лучшей подругой. Отец Эминема все отрицал. Даже характер их неизбежного развода остается предметом споров. Мэтерс-Бриггс сказала, что он просто ушел, как очередной представитель поколения сбежавших отцов. Маршалл Младший написал трагическую картину того, как однажды, вернувшись в квартиру, застал ее пустой как «Мария Целеста»[4], и он объезжал город неделями, по его словам, безуспешно пытаясь найти свою семью. Мужчина утверждал, что в итоге развод происходил через юристов, что у него не было ни единого шанса найти сына, которого он любил. Итак, в 1975-м он женился заново и продолжил жить дальше.
Если судить по воспоминаниям Маршалла, не остается никаких сомнений, что его отец врал как минимум частично, и что его отсутствие оставило глубокую рану на душе сына. Мальчику было почти шесть месяцев, когда, по какой бы то ни было причине, его отец переехал в Калифорнию. Он был слишком юн, чтобы запомнить, что у него вообще когда-то был отец. Тем не менее Кресин помнит те его детские попытки связаться с ним. «Маршалл раскрашивал милые цветные картинки и отдавал их мне, – рассказывала она “The Source”. – Он говорил: “Бабуля, можешь отдать их папе?”» Она передавала их родственникам, о которых знала, что они поддерживают связь с Маршаллом Младшим. В ранние подростковые годы он отправлял ему письма. Все приходили обратно с пометкой «Вернуть отправителю». Самым болезненным доказательством того, что отец просто предпочел его игнорировать, стало то, как он в детстве навещал дом тети Маршалла Младшего. Уже взрослый музыкант пересказывает эту сцену «The Source» с кристальной точностью и эмоциями, которые все еще были живыми и настоящими. «Каждый раз, когда бывал там, он всегда туда звонил. Я раскрашивал, сидя на полу. Я помню! – восклицал он, будто в детской попытке заставить хоть кого-то ему поверить. – Я был там и просто слушал. Он разговаривал со всеми, но никогда не просил позвать меня к телефону».
«Думаю, что большая часть этой злости в нем из-за того, что его воспитала мать – не было никакой фигуры отца», – недавно размышляла Кресин на телепрограмме «Tonight». «Я как-то спросила его, почему он так зол на меня, – рассказала Мэтерс-Бриггс “Mail On Sunday”. – Он ответил, что это потому, что у него не было папы. Я попыталась объяснить ему, что я ушла от его отца из-за насилия с его стороны», – частично раскрывает она одну из тайн. «When you see my Dad, tell him I slit his throat in this dream I had» («Когда увидишь моего папу, скажи ему, что во сне я перерезал ему глотку»), – объявил Эминем в «My Name Is» – сингле, который показал его миру как Эминема. Но его отец больше никогда не был всерьез упомянут в последующих записях. И в этом интервью «Source» эти болезненные воспоминания из него пришлось вытягивать. Все, что он хотел сказать и говорил, было «Пошел он на хуй!» Его отец был тем, кто обидел его легче и больнее всего, просто убрав себя из его жизни. Ценой этой отверженности, которую платят многие дети, стали беспомощность и компенсирующий ее гнев, чувство потери и недостаток уверенности в себе. Маршалл проявлял все эти черты, будучи обычным ребенком. Но самый большой отпечаток, оставленный его отцом, оказала зияющая пустота в душе. В интервью и своем искусстве в целом он запечатывал эту рану, игнорировал изо всех сил и переключался на что-то другое.
С его матерью была совсем другая история.
«Мы с матерью никогда не ладили, с самой колыбели», – рассказал он «NME» в 1999-м. Его мать была 17-летней девочкой, когда осталась одна с ним на руках. Виной тому подростковый азарт, которому она позволила управлять своей жизнью, не задумываясь о последствиях, выйдя замуж и родив ребенка. В итоге, все указывает на то, что она была не лучшим воспитателем. Они застряли друг с другом. Больше, чем что-либо другое, это объясняет, почему подавленная злость, которую он уготовил для отца, была не такой сильной, как горящая, постоянная ненависть, появившаяся у него к его матери, а также почему к тому времени, когда он стал Эминемом, детская любовь обернулась мстительной войной.
Эминем в стихах и прессе критиковал своих родителей, и все, что они говорили в
