Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин
Потому и остается спорить, кому желать победы, а кому поражения из антипутинских игроков — умеренным яблочникам или радикальным проукраинцам, но и тут много ли простора для живых эмоций — в каждом случае речь идет о людях, уже потерпевших самое убедительное поражение во внутрироссийской политике, и сам разговор о том, что у кого-то конкретного нет будущего, лишен смысла, когда будущего нет вообще ни у кого. 24 февраля 2022 года сломало судьбу всей постсоветской России, тридцать постсоветских лет оборвались на полуслове. Антипутинская среда разнообразна и неоднородна, но что роднит и Каспарова, и Шлосберга, и медийщиков, и активистов, и воротил — в их распоряжении до сих пор оставшиеся от довоенных времен репутации, капиталы, имена, и все эти ресурсы — невосполнимые, среда лишена возможности к самовоспроизводству, к приумножению того, что у нее есть. Потрясение первых военных месяцев, как будто оживившее политэмиграцию, вернувшее к жизни многих совсем полузабытых и полуживых (кто до войны вспоминал Марка Фейгина или Евгению Чирикову?), быстро закончилось, и сейчас, на третьем году войны, ни новых лиц, ни новых идей ждать неоткуда. Время от времени всплывающая идея координационного совета или даже эмигрантского парламента — жаль, что она не будет реализована, это было бы очень наглядно — сформировать руководящий орган оппозиции и увидеть в нем ровно те же лица, что и в том давнем координационном совете 2012 года (за вычетом тех, кого за это время убили, конечно). Может быть, так станет понятнее, что с этой стороны ни ждать чего-то, ни надеяться на что-то вообще нет повода?
19 августа 2024
Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР — восемь человек. Трое — так называемое советское руководство, подписанты заявления о неспособности исполнения Михаилом Горбачевым президентских обязанностей и передаче его полномочий вице-президенту Геннадию Янаеву. Кроме самого Янаева, в этой тройке — премьер-министр СССР Валентин Павлов и зампред Совета обороны СССР Олег Бакланов.
Еще трое — высшие советские силовики. Министр обороны СССР Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго и председатель КГБ Владимир Крючков.
Еще двое, последние в списке — люди, никакими государственными полномочиями не наделенные, гражданское общество: глава ассоциации директоров госпредприятий Александр Тизяков и руководитель Крестьянского союза СССР Василий Стародубцев.
Когда все закончится и возбудят уголовное дело, помимо восьмерых официальных членов ГКЧП обвинения в соучастии в государственном перевороте предъявят также спикеру советского парламента Анатолию Лукьянову, командующему сухопутными войсками Валентину Варенникову, главе аппарата президента СССР Валерию Болдину, секретарю ЦК КПСС Олегу Шенину, начальникам 9-го управления КГБ Юрию Плеханову и личной охраны Горбачева Вячеславу Генералову и двум зампредам КГБ — Виктору Грушко и Гению (!) Агееву (последнего защитит депутатский иммунитет).
Если не считать реальным руководителем заговора Михаила Горбачева (сам он говорил, что настоящей правды никто никогда не узнает, а фигуранты дела намекали, что он сначала дал им карт-бланш на наведение порядка в стране, а потом испугался) и относиться к случившемуся в августе 1991 года именно как к провальному заговору против главы государства, стоит заметить, что сами по себе стартовые условия должны были гарантировать успех предприятия — в заговор были вовлечены все высшие государственные руководители СССР и все, кто непосредственно окружал Горбачева. После падения ГКЧП окажется, что только двое членов Совета безопасности СССР выступили против — Евгений Примаков и Вадим Бакатин. Все остальные, даже если не совершали активных действий, ГКЧП поддержали. Почему провал — загадки, в общем, и нет. Слабость и пассивность самих заговорщиков плюс (а для гэкачепистов — минус) пассионарность их оппонентов во главе с Борисом Ельциным.
Теперь переводим все на наши реалии. Из руководящей тройки в современной России сохранилась только должность премьера, сейчас это Михаил Мишустин, но он не только наш Павлов, но и наш Янаев — после того, как двое из двух (вторым был Александр Руцкой в 1993) в отечественной истории вице-президентов закончили свою карьеру в тюрьме после конфликта с первым лицом, Борис Ельцин упразднил вице-президентскую должность, и второе лицо в государстве с тех пор — председатель правительства.
В августе 1991 года в СССР существовало два прямых аналога нынешнего российского совбеза. Совет обороны существовал с хрущевских времен — после смерти Сталина должность верховного главнокомандующего не досталась никому, вместо нее создали коллективный орган, председателем которого было первое лицо. У Михаила Горбачева в этом совете заместителем был Олег Бакланов, многолетний министр общего машиностроения (псевдоним ракетостроительной отрасли). В нынешней России Путин тоже не только президент, но и председатель совбеза, и значит, наш Бакланов — Дмитрий Медведев. Но и Совет безопасности в последние месяцы СССР тоже существовал, Горбачев его создал после фактического упразднения политбюро, и персональный состав этой структуры за вычетом Стародубцева и Тизякова повторял состав ГКЧП — все высшие чиновники и силовики, как и в путинском совбезе, поэтому еще одним аналогом Олега Бакланова для нашего времени будем считать Сергея Шойгу.
С силовыми министрами все совсем просто, все структуры сохранились с советских времен в почти неизменном виде, поэтому наши Язов, Крючков и Пуго — это Белоусов, Бортников и Колокольцев.
Стародубцева и Тизякова в нынешней России нет в том смысле, что общественные организации, аналогичные советским, где-то существуют, но реального веса не имеют, а если считать тех двоих лидерами агропромышленных воротил и красных директоров соответственно, то обе корпорации в путинской России огосударствлены, поэтому Тизяковым у нас будет Сергей Чемезов, а Стародубцевым — Дмитрий Патрушев.
Имя главкома сухопутных войск сейчас не на слуху — Олег Салюков. В сравнении с советскими временами это совсем не политическая фигура, и даже в нынешней войне Салюкова нет — он остается в Москве, командуя столичным гарнизоном (советский аналог — видимо, командующий Московским округом генерал Калинин, который приказы ГКЧП выполнял, но сам в заговоре не участвовал, поэтому в тюрьму не сел). Аналогом Валентина Варенникова как главного армейского генерала, наверное, правильнее назвать Валерия Герасимова — роль начальника Генштаба с советских времен стала более весомой, фактически это теперь лидер генералитета, и этому требованию Герасимов соответствует вполне.
Начальник «девятки» Плеханов — теперь это директор ФСО Дмитрий Кочнев. Личная охрана президента — на месте Генералова теперь Алексей Рубежной, герой последних расследований «Проекта» об Умаре Кремлеве и Оксане Федоровой. Аппарат президента — тут тоже все понятно, вместо Валерия Болдина у нас Антон Вайно, а вместо Олега Шенина — наверное, Сергей Кириенко, потому что аналогом советского ЦК правильнее считать администрацию президента, а не «Единую Россию»
