Гарбзадеги - Джалал Але Ахмад
Сегодня западные политики и их консультанты опираются на пораженных Западом интеллектуалов в иранском правительстве и ведут себя с нами точно так же, как британский и русский послы вели себя с Атабеком[182] и Амиром Кабиром[183], – если, конечно, сравнение нынешних пораженных Западом политиков с крупными фигурами прошлого само по себе допустимо. В прошлом только послы давали советы, но сегодня советчиков легион. Да и Атабек и Амир Кабир были опытными немолодыми государственными деятелями, их жизнь соответствовала меркам и традициям Востока, проходила в хитросплетениях верований и обычаев нашей части света. Сегодня западные советы получают пораженные Западом интеллектуалы, не имеющие ни политического веса Атабека или Амира Кабира, ни хотя бы предприимчивости Хаджи Мирзы Агаси[184], представления о некомпетентности которого основаны неизвестно на чем[185].
Вот так осуществляется управление нацией. Ее отдали на милость машине, под руководство пораженных Западом интеллектуалов, в руки организаторов семинаров и конференций и составителей Второго и Третьего пятилетних планов. Мы висим на ниточке невозвратных грантов и смешных инвестиций в полуиндустриальные, не имеющие корней проекты.
Однако о зависимости от машин сказано достаточно. Давайте внимательно посмотрим на то, что представляют собой руководители нации и ее пораженная Западом интеллигенция. Суждение мое будет обобщенным, выделить тех, кто, на ваш взгляд, является исключением, вы сможете сами.
7. Осел в львиной шкуре, или Лев на флаге[186]
Член нашего правительства в лице пораженного Западом человека похож на пылинку в воздухе или соломинку на волне. Под его ногами нет опоры. Он отрезан от глубин общества, культуры и традиции. У него нет связи ни с древностью, ни с современностью, он не может даже служить разделительной линией между старым и новым. Прошлого он не знает, будущего не представляет. Он даже не точка на прямой, а скорее точка на плоскости или в пространстве. Частица без опоры. Тут вы, наверное, спросите: каким же образом он попал в руководство страны? Отвечаю: под давлением импорта машин и благодаря той политике, которая не оставляет иного выбора, кроме следования в фарватере более масштабных процессов.
В этой части света, особенно в богатых нефтью районах, закон таков, что на поверхность воды поднимается самое легкое. Волны над нефтяными запасами носят лишь солому и сор, им не хватает сил коснуться дна и выбросить на берег жемчужину. И мы, обсуждая гарбзадеги и вытекающие из этой проблемы беды, имеем дело именно с этими плывущими по волнам событий легковесами. На человеке с улицы нет вины, его слов не слышат, и обвинений ему здесь не предъявляют. Он сворачивает на любой путь, на который ему указывают[187]. Принимает любую форму, которой его обучат. Мы все оказались в сложном положении как раз потому, что человек с улицы не властен над собственной судьбой, или, говоря иначе, определяя его судьбу, мы не спрашиваем его мнения, советуемся не с ним, а с западным консультантом. В итоге мы зависим от наших пораженных Западом руководителей; некоторые из них еще и учились в Европе или Америке.
И если бы дело было только в лидерах, получивших западное образование… К власти, как правило, приходят люмпены. Иными словами, безвольные неудачники и бездельники. Самые ненадежные из базарных торговцев становятся во главе торговой палаты, самые бескультурные управляют культурой и образованием, наименее удачливые менялы возглавляют банки. Депутатами меджлиса становятся тряпки или бандиты. Самые заблудшие указывают путь народу (я уже предложил вам самим отвести обвинения от тех, кого вы считаете исключением). В наших краях стало правилом отдавать власть тем, у кого нет ни корней, ни индивидуальности; если не сказать – мошенникам и подлецам. Тем, кто придерживается закона и говорит правду, видит правильно, идет в верном направлении, в аппарате нет места. По закону следования в фарватере, власть в стране должны получать люди легко управляемые; не представляющие ни родовитых семей, ни большинства. Те, у кого нет корней и кто не стоит твердо на этой земле.
Наш пораженный Западом лидер качается на волнах, под ногой его нет тверди, статус его неясен. Он не может занять определенную позицию ни по одному вопросу. У него кружится голова, и его мотает из стороны в сторону. Собственная воля отсутствует: он подчинен волне событий. Он ни с чем не борется. Минует самую опасную скалу благодаря лести и угодливости. Соответственно, ни один кризис или чрезвычайная ситуация не представляют для него угрозы. Правительство уйдет – будет новое, в этой комиссии не вышло – тогда на том семинаре, в этой газете не прошло – тогда на телевидении, в этом департаменте не получилось – тогда в том министерстве, если не посол – то министр. Словом, как бы ни менялась ситуация и как бы ни тасовались правительства, вы снова увидите того же самого пораженного Западом руководителя, неподвижного, как гора Ухуд[188].
Этот пораженный Западом лидер весьма коварен. Он в любой ситуации понимает, где его место в мире. Он знает, что не смеет вздохнуть. Ветер дует всегда с новой стороны, но он знает – хотя у него нет компаса, – куда направлено притяжение власти. Потому он везде: в партии и в обществе, в газете и в правительстве, в образовательной комиссии и в меджлисе; в объединении подрядчиков. А поскольку он везде, он должен общаться со всеми: уметь распоряжаться и слушаться. Он не проявляет упрямства. Он умеет опускать голову и держать строй, быть невозмутимым и даже писать статьи[189] против «агрессивного поведения»[190]. Он обязан иметь представление о философии и уметь говорить о свободе; иногда сердце подсказывает ему, что он должен проявить характер и что-то сделать. Но, поскольку его несет волна событий, то он решается на поступок слишком поздно и терпит поражение, но получает очередной урок: нельзя проявлять ни малейшей инициативы.
Пораженный Западом человек циничен по отношению к религии: он ни во что не верит, но и ничего категорически не отвергает. Он неорганичен, держит нос по ветру и безразличен
