Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

В сущности, он тридцать лет играл одну и ту же роль – мужчину, короля из мюзикла «Король и я».

В январе 1985 года он вновь вышел на сцену Бродвея в этом мюзикле. Критики писали, что в 1977 году, когда он в последний раз показывал его на Бродвее, было интереснее и он казался значительнее. У него и тогда было непроницаемое лицо, но жизнелюбия было больше. Однако зрительский успех не угасал. В апреле решили пролонгировать выступления до июня. Он сначала согласился, потом очень сожалел: мучила боль в спине, едва доходил до сцены, а после спектакля не мог пошевелиться и сидел у себя в гримуборной около часа, не двигаясь. Никто не видел, как телохранители – их штат был очень велик – выносили его к машине.

В середине июня он получил премию Тони за исполнение этой роли, а 30 июня 1985 года сыграл свой последний спектакль – 4633-й по счету. Билет в этот день стоил 75 долларов, включая плату за бокал шампанского, который мог выпить каждый зритель: всех приглашали на прием после окончания мюзикла.

У него было чувство, что он уже не жилец, – желаний не было никаких, только боли и бессонница, ничто не помогало. Король был его единственной великой ролью, столь удавшейся, может быть, потому, что он начинал ее тогда, когда хотел завоевать женский мир. Это ему удалось. Теперь ему хотелось уехать во Францию, там у него был замок, его раздражала новая роскошная квартира с окнами на Ист-Ривер.

Вместе с Кэти Ли (так звали его жену, хотя ее настоящее имя Кэти Йам Чу) он вылетел в Лос-Анджелес к врачу, тот прописал только морфий и порекомендовал немецкого специалиста. Но никто и ничто уже не могло помочь. Он катастрофически терял вес и целые дни лежал в постели. В Нью-Йорк они вернулись в начале сентября, рядом с ним все время была его кузина Ирэн, и он часами, когда отпускала боль, шепотом разговаривал с ней на языке своего детства – по-русски. 10 октября 1985 года он умер, ему было шестьдесят пять лет.

«Надо было быть сумасшедшим, чтобы вообразить, что Юл может стать Юлом Бриннером», – сказал о нем Жан Кокто в годы расцвета его карьеры.

Дед Юлия, Юлий Иванович Бринер[33], был владельцем серебряных копей. Он жил во Владивостоке. Детей было шестеро, мать особенно любила Бориса, он был очень красив. После окончания гимназии мальчики Бринеры уезжали в Петербург учиться. Там Борис получил высшее образование и стал специалистом по горным минералам. Вернувшись во Владивосток, он страстно влюбился в дочь местного врача – Марию Благовидову.

Благовидовы были не так богаты, как Бринеры, но занимали заметное место среди владивостокской интеллигенции. Мария училась тоже в Петербурге, в консерватории, у нее было высокое сопрано. Борис настаивал на том, чтобы она отказалась от карьеры певицы, и во имя любви к нему она это сделала, несмотря на то, что ей сулили большое будущее. В 1914 году Маруся Благовидова, как ее звали в семье, вышла замуж за Бориса Бринера, а ее родная сестра Вера – за его родного брата, Феликса. Через два года Маруся родила дочь Веру, а 11 июля 1920 года во Владивостоке – сына, его назвали Юлием. Почти одновременно в семье Феликса Бринера родилась дочь Ирина, двоюродная сестра Юлия. Спустя шестьдесят пять лет у нее на руках умрет Юл Бриннер.

Семья осталась жить во Владивостоке, надеясь, что власть большевиков – временная. На всякий случай были приготовлены паспорта, свидетельствующие, что они – «граждане Швейцарии», поскольку Юлий Иванович Бринер был наполовину швейцарец, наполовину – русский.

У Бринеров была концессия в Тетюхе, неподалеку от Владивостока. После отмены концессий все Бринеры покинули Советский Союз и осели в Харбине. Транспортная фирма «Бринер и К°» была очень разветвлена, ее отделения находились в Шанхае, Дайрене[34], Харбине, Пекине. Во главе фирмы стоял Борис Юльевич.

В 1924 году, приехав в Москву, отец Юлия познакомился с актрисой МХАТа 2-го Катериной Ивановной Корнаковой и влюбился в нее. Корнакова была одной из замечательных московских актрис, ее любили, когда она играла в Первой студии Художественного театра, а затем во МХАТе 2-м. Ее роли в комедии А. Толстого «Любовь – книга золотая», в «Закате» Бабеля, в «Бабах» Гольдони, сделанных по двум его пьесам – «Любопытные» и «Бабьи сплетни», и особенно в «Человеке, который смеется» Гюго (она играла Джозиану) долго еще вспоминали в Москве.

После знакомства с Бринером Корнакова не сразу покинула Москву, не сразу оставила мужа (она была в те годы женой Алексея Дикого), тогда как Борис Юльевич уже в 1924 году сообщил жене, что полюбил и хочет оставить семью.

К тому времени семья Бринеров только-только устроилась в Харбине, первые четыре года маленький Юлий провел во Владивостоке, где жили все вместе в домике на окраине: семья Бориса Юльевича и Феликса Юльевича. После развода родителей все изменилось…

Юлий рано поступил в харбинскую гимназию, он был мальчиком спортивным и очень самостоятельным. В 14 лет он был уже вне материнского контроля.

Корнакова переехала в Харбин только в начале 30-х. В ее доме было уютно, богато по местным стандартам и непривычно. Она все пыталась играть в любительских спектаклях, никак не могла отвыкнуть от московской жизни, вспоминала своих друзей – Лидию Дейкун, Софью Гиацинтову, Серафиму Бирман, Михаила Чехова, которого обожала. «Актриса. Ничего другого не умела, ничем другим не интересовалась. Она, конечно, этого про себя не знала, когда решилась, выйдя замуж за Бринера, уехать с ним. Очутившись в положении дамы, жены богатого человека, растерялась, не зная, чем занять себя, не понимая, как теперь жить», – писала Наталья Ильина, оставившая о ней интересные воспоминания в своей книге «Дороги и судьбы».

В Лондоне Корнакова встретилась с Михаилом Чеховым. «Обнялись мы с Мишей, и ревели так, что остановить нас не было никакой возможности!» – вспоминала она. «Сколь бы вы ни ездили по свету, куда бы судьба вас ни закинула, помните – таких людей, как в Москве, не найдете нигде, в других местах таких не водится», – говорила она Ильиной.

Советская Россия 20-х и начала 30-х годов была для Корнаковой сосредоточена в театре, домах друзей, в Знаменском переулке, где, после развода с Диким, Катерина Ивановна поселилась вместе с Бринером. Отца Юлия тянуло к людям искусства, он пропадал во МХАТе. Между прочим, сам пел и играл на гитаре. Широкоплечий, коренастый, спортивный, он казался очень здоровым