В течение работы над этим спектаклем я отметил для себя еще одно существенное соображение: у нас медленно, но верно уходило из обихода и на сегодня уже почти совсем ушло понятие об актере как о красивом человеке. А Юра очень красивый человек. Когда мы делали телевизионную версию спектакля, я еще раз с радостью отметил для себя его удивительную, редкостную на сегодня мужскую породистость. Он красив редкой «висконтиевской красотой», гем типом мужской красоты, который так умел ценить великий Лукино Висконти и который так редко встречается в мировом кино и театре.
Кажется, Юре удалось и повезло сделать очень многое — он сыграл множество ролей, руководит таким удивительным, редкостным учреждением, как Малый театр. И все-таки, и все-таки… Как, в сущности, и обо всех нас вдруг приходит грустное сожаление: как много наших возможностей не использовано, как нерасчетливо и глупо все-таки устроена наша жизнь, лучшее в нас — не востребовано… Так уж у нас па Родине вечно отчего-то получается. Мне конечно же и сегодня очень хотелось бы поработать с ним вместе еще и еще, но обстоятельства нашей жизни, не поленюсь, повторю еще раз, и опять с горечью, устроены исключительно глупо и совсем нерасчетливо… Концы с концами никак не сходятся, главные желания — не осуществимы…
