«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов

№ 224. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

5 января 1946

Дорогой Михаил Михайлович,

Рецензия о Гафенко получена, посылаю ее в типографию, которая, впрочем, еще не набрала всей беллетристики. Рад, что Вам понравился Бунин.

Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> Терентьева звонила мне. Она пока рукописи Хераскова не нашла, обещала справиться в доме. Просто беда!

В.<ера> Ал.<ександровна> <Александрова> принесла мне статью о Бунине, а Вам послала копию. Я в большом смущении. Ведь это юбилейная статья, а там есть места довольно неприятные и даже обидные для юбиляра («недостойные» пассажи в «Окаянных днях», еще кое-что). Если бы она хоть разрешила выпустить несколько строк, было бы приемлемо (не больше того). Но она пока мне не разрешает.

Николаевский пока статьи не сдает, [хотя] я ему два раза напомнил. Если не сдаст вовремя, мы на это сошлемся.

В отделе беллетристики Вы забыли Яновского. Ведь Вы уполномочили покойного Мих. Ос. сообщить ему, что в 12-ой книге начало его романа пойдет (и что мы оставляем за собой свободу относительно продолжения). Мих. Ос. выпустил непристойные пассажи. Рукопись уже либо целиком, либо частично набрана. Думаю поэтому, что для «Истоков» останется не 85, а 65–70 страниц. Я многое поэтому выпускаю. Но тут ничего не поделаешь: я злоупотреблять местом в ущерб собратьям никак не могу.

Новые сотрудники. Я решительно ничего не имею против обоих Франков, Муратова, Метнера, С.<ергея> Коновалова, Мочульского, Дон-Аминадо. Городецкая писала прежде (между нами) скучно, но я никак не возражаю. Что до Вейдле, то о нем неприятную информацию слышал во Франции А.<лександр> А.<брамович> Поляков[1]. Я о нем ничего дурного не знаю, но в сомнении, пожалуй, воздержался бы. Он человек очень ученый. Однако писанья его тяжеловаты[2]. По вопросам искусства Муратов, конечно, авторитетнее. Адамовича мы с М. О. убедительно просили участвовать еще в 1942 году, до оккупации немцами южной Франции. После освобождения – напоминали. Он, к сожалению, ничего не прислал, – говорят, что он чрезвычайно «полевел»[3]. Из всех вышеперечисленных он как писатель наиболее интересен. Думаю, что он ничего нам не пришлет, как и Дон-Аминадо, который нашей позиции, напротив, сочувствует. Кажется, он в журналы никогда ничего не давал. Ему я тоже был бы рад чрезвычайно. Может быть, Марк Вениаминович его запросит в частном порядке?

Было бы прекрасно, если бы Струве дал что-либо о стихах Мих. Ос-ча. А если Вы с ним в переписке, то не предложите ли Вы ему запросить лондонцев, предупредив их о нашем смехотворном гонораре?

Однако не будет ли у нас тогда уж слишком много материала? Авторы на откладывание их статей всегда обижаются. Давайте обсудим все еще раз здесь. Я посылаю письмо спешал деливери, дабы Вы его получили до отъезда. Надеюсь, Ваше нездоровье прошло совершенно?

Уж если Вы так любезны, то отошлите Жигаловой ее рассказы. Лучше всего сослаться на то, что ближайшие книги целиком заполнены. Это и верно.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. До скорого свиданья.

Ваша рецензия о Бармине очень желательна.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 225. М. М. Карпович – М. А. Алданову

5–I–46

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам письмо А. Ф. с чеком. И то и другое было вложено в один конверт с письмом ко мне, которое я получил сегодня. В этом письме А. Ф., между прочим, пишет: «Ради Бога, не печатайте больше статей о России и русском народе в федотовском или далинском стиле. Здесь в Австралии я еще раз убедился, как это губительно и как это недопустимо именно в то время, когда очарование Кремлем рассеивается и уже все усилия пропаганды антикоммунистов сосредоточиваются на формуле „Россия всегда была варварской и грабительской чингисханией“». Должен сказать, что здесь в Америке я пока не замечаю ни того, чтобы «очарование Кремлем рассеивалось», ни того, чтобы на Россию смотрели как на вековечную «чингисханию»[1].

Посылаю Вам также текст моей рецензии на книгу Бармина[2]. Не знаю, воздал ли я ему должное. Но на бо́льшую по размерам рецензию не было времени, а бо́льшую дозу энтузиазма книга во мне не вызвала.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

P. S. Забыл поздравить Вас с получением французской визы; надеюсь, что и «permit to reenter»[*] Вам тоже дадут.

<P.> P. S. Только что пришла статья Александровой о Бунине. В ней будет страниц 10 журнальных. Она мне не очень понравилась. Не знаю, понравится ли Бунину.

Написана она, как «обзор советских журналов» – мозаично, без настоящей связи между отдельными частями. Слишком много о юношеской бедности Бунина (несколько страниц – пересказ «Жизни Арсеньева»). Непонятно почему в конце процитированы полностью три маленьких рассказа (и почему именно эти[3]). Но – в общем, приемлемо, а главное – теперь уж поздно: мы даже о статье уже объявили. Переписывать – времени нет.

Я не совсем уверен насчет «говорливых провинциалов» на 1 стр.<анице> – и «окаянных дней» на 10‑й. Если Вы найдете нужным что-нибудь выпустить или изменить, я заранее на всё согласен. Вам легче со всем условиться с В.<ерой> А.<лександровной> <Александровой> по телефону.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.

№ 226. М. М. Карпович – М. А. Алданову

15–I–46

Дорогой Марк Александрович,

Возвращаю Вам статьи, которые я взял с собой в Нью-Йорк.

I. Александрова.

Я наметил те изменения, о к<ото>рых я с ней на словах договорился.

1) На стр.<анице> 1ой – я выпустил фразу о «говорливых провинциалах».

2) На стр.<анице> 2ой – я выпустил слова о «малодушии». Рассуждения о бедности остаются, но если их выпустить, то выпадет несколько страниц, а на это В.<ера> А.<лександровна> <Александрова> наверное не согласится.

3) На стр.<анице> 10ой – я выпустил о «недостойных страницах» и выпустил цитату из «Ок.<аянных> дней». Но самое упоминание об «Ок.<аянных> днях» и сравнение с Блоком – оставил. Во-перв.<ых>, потому, что если их выпустить, то опять надо выпускать целую страницу, а во-вторых, потому, что В.<ера> А.<лександровна> очень решительно на этом настаивала.

Мне кажется, что с этими пропусками статью пустить можно. О «бедности» Бунин рассказал сам в «Жизни Арсеньева». О его отношении к октябрьской революции всем известно. Мы выпускаем неприятную для него квалификацию («малодушие», «недостойные страницы»). Остальное – на ответственность автора.

II. Денике.

Я предлагаю ряд смягчений.

На стр.<анице> 2ой я не понимаю Вашего вопросительного знака. Хотели ли Вы указать, что утверждение Денике теперь, после Москвы[1], уже неверно? Думаю, что он на это скажет, что, по его мнению, в Москве ни о чем по-настоящему не договорились и основные противоречия [будут] остаются в силе. М.<ожет> б.<ыть>, надо обратить его внимание на этот абзац, и он затем в корректуре сделает какое-нибудь пояснение.

На стр.<анице> 3ей можно выпустить указание на «берутовцев»[2], титовцев, чехословаков и Кр.<асную> Армию.

На стр.<анице> 8ой. «Варвары» меня не смущают, тем более что речь идет о «варварах, выросших в самой европейской среде».

На стр.<анице> 9ой – не знаю, что именно Вас смутило. Слова о том, что тоталит.<арная> диктатура впервые установилась в России, – простое констатирование факта. В дальнейшем ответственность за «варваров» опять там распределяется между всеми европейскими странами.

На стр.<анице> 11ой я предлагаю несколько смягченную формулировку относительно положения во Франции.

Также на стр.<анице> 15ой [такую].

На стр.<анице> 17ой я считаю нужным выпустить слова о войне, но думаю, что фразу об «отпоре всякого варварства» придется оставить, т.<ак> к.<ак> она тесно связана со всей тенденцией и основной