«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Теперь хочу написать Вам несколько слов по другому делу. Когда я был в Нью-Йорке, Николаевский удивил меня предложением, чтобы я согласился «возглавить» Литературный фонд[3]. Удивил потому, что он прекрасно знает, что у меня для этого времени нет, а быть [же] только «свадебным генералом» – бессмысленно. Да и по опыту я знаю, что это только одни разговоры («дайте нам Ваше имя, мы Вас не будем беспокоить» и т. д.) и что, приняв на себя такое обязательство, неизбежно прибавил бы себе работы и хлопот. В разговоре Б. И. сказал мне, что Вы отказались стать председателем Фонда. И вот тут уже я хочу оказать на Вас давление, чтобы Вы пересмотрели свой отказ. Было бы совершенно естественно и для дела чрезвычайно полезно, чтобы Вы стали во главе Фонда. Как один из членов правления я очень прошу Вас об этом серьезно подумать и по возможности не отказываться.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Искренне Ваш М. Карпович
Чеки О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой я передал, она просит Вас поблагодарить.
Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945.
№ 200. М. М. Карпович – М. А. Алданову
17–XI–45
Дорогой М. А.,
получил, прочел и послал в типографию вторые корректуры Чехова, стихов, Вишняка, Тимашева. Исправил порядочное число опечаток (за исключением ранее читанного мною Тимашева), что укрепило во мне желание прочесть и остальную корректуру. Ничего не поделаешь – приходится расплачиваться за данный мне Богом корректорский глаз!
В статье Вишняка на стр.<анице> 188 что-то пропущено или перепутано, так что искажен смысл. Необходимо проверить по тексту. К счастью, Вы мне почему-то прислали два экземпляра этой статьи. Возвращаю Вам один из них, на стр.<анице> 188ой я отметил смутившее меня место. Не можете ли Вы сейчас же снестись с типографией по этому поводу?
Письма Берберовой и Маклакова и статью Маклакова посылаю Вам в другом письме, к<ото>рое вчера продиктовал О. Н. Ушаковой.
Всего лучшего, М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945.
№ 201. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
20 ноября 1945
Дорогой Михаил Михайлович.
Сегодня утром получил Ваши письма и конец верстки. Непостижимое явление, лишний раз свидетельствующее, как невозможно полагаться на расчет типографии: мы ведь решили добавить лист (416 страниц вместо 400), так как типография объявила, что без двух некрологов (Мих. Ос. и Сол.<омона> Льв.<овича> <Полякова>), без приписок Николаевского и Чернова, без двух рецензий Вишняка «уже есть больше 400 страниц». Теперь набраны и сверстаны оба некролога, обе приписки, обе рецензии – и вышло 400 страниц!! Это было бы превосходно, но я и теперь не очень верю: может быть, они ошиблись на этот раз в нумерации страниц? Другой промах: рецензия Вакара набрана почему-то не шрифтом библиографии, а вставлена (естественно) в этот отдел. Набирать наново, конечно, невозможно, а по-моему, не стоит и переверстывать (можно было бы поместить эту рецензию как небольшую статью ДО библиографии)[1].
Может быть, есть и другие промахи, но я только бегло просмотрел весь конец верстки: Вы сегодня снова написали, что хотите всё прочесть. Если так, то я должен тотчас всё Вам отправить спешал деливери, типография хочет начать печатанье. Всё Вам и отправляю, причем прочел и выправил только некролог Михаила Осиповича: это ведь не прошло и через первую правку, ошибок было много, и я не хотел возлагать на Вас труд и по этой первой правке. Еще раз сообщаю Вам, что «перед машиной» я, как всегда, два дня буду ездить в типографию и там снова прочту всё. Мне обещала помочь Вера Александровна.
Вы из статьи Чехова прислали типографии только те страницы, где были поправки. Они мне тотчас позвонили: им всегда необходимы все страницы. К счастью, у меня был дубликат. Следовательно, пожалуйста, пошлите им теперь все страницы. Я посылаю как принтед мэттер[*] (7 сентов) спешал деливери (итого 20 сентов). Больше Вас беспокоить не буду и сердечно благодарю.
Я рад, что Вам понравился Маклаков и что Вы стоите за помещение всего. Но, как Вы помните, Вы мне поручили в свое время написать В. А-чу, что редакцию особенно интересуют (по его оглавлению) такие-то четыре главы. Я это тогда же и сделал. На днях после нашего с Вами разговора я опять написал Маклакову, что Вы с большой радостью приняли эту главу, что она пойдет в 12-ой книге и что редакция повторяет просьбу о присылке тех глав. Мы даже послали ему авансом продовольственную посылку в 16 долларов. Я нисколько не возражаю и против помещения всей книги, но я все-таки не уверен, что журнал будет существовать очень долго, и не хотел бы обещать то, чего, быть может, нельзя будет исполнить.
Делевский передал мне для «Нового журнала» прилагаемую статью[2] профессора Первушина[3] о Чичибабине[4].
Боюсь, что Вы правы относительно Фонда. Так всегда начинают: «никакой работы не будет». Но ведь то же самое ко мне относится в еще большей степени, чем к Вам, так как я живу в Нью-Йорке. Я поэтому отказываюсь. У меня для «Истоков» остается за всеми делами очень мало времени, и я и без Фонда не знаю, что мне делать. А может быть, все-таки пригласить кого-либо в товарищи или помощники Вам (по «Нов. Журналу»)? Подумайте об этом, а поговорим, когда вы приедете. Что до Фонда, то он кое-как уже два года работает и без председателя. По-моему, такое положение может оставаться и дальше. Коновалов тоже отказался стать председателем.
По поводу письма Берберовой. Я вчера получил от Зайцева ответ[5]. Он довольно резко осуждает и мотивировку ее «ориентации» в ее письме (да и трудно было бы НЕ осудить!), и ее брань по адресу Полонского. Но говорит, что она хороший человек и не сочувствовала немецким зверствам. Думаю, что в Нью-Йорке ее письмо ей очень повредило (хотя вполне возможно, что кое-что она опровергает вполне основательно). Я этого письма и не показывал бы, но она прислала сюда несколько копий, и по крайней мере двое из получивших письмо[6] говорили, что в письме она «созналась» (в своей ориентации), и добавляли: «Что же теперь скажет Александр Федорович?» (Алекс. Фед. ее в разговорах защищал, считая, что ей и ее «ориентацию» приписали несправедливо.) Лично я нисколько никогда и не сомневался в том, что немецким зверствам она не сочувствовала. Но не скрою, что все ее действия, от «ориентации», и ее мотивировки со «шкурниками» и «бифштексами», до «сознания», поколебали мое мнение относительно ее ума. Кампании же против нее я, как Вы знаете, никогда не одобрял и даже просил А.<лександра> Полякова и Цвибака воздержаться, в чем их не убедил. Я Полонскому ничего не сообщил об ее письме, но Цвибак ему сообщил, указав зачем-то, что я «не хотел его огорчать». Так как Вы получили письмо Берберовой, то препровождаю Вам отклик Полонского на сообщение Цвибака.
Неожиданно я получил письмо от П.<авла> А.<брамовича> Берлина. Он сообщает мне, что Ваши
