По дальним странам - Борис Яковлевич Петкер
По опыту знаю, что их поразит наш отпуск, длящийся, в зависимости от обстоятельств, от одного до двух месяцев. Американские же артисты отдыхают, когда они, что называется, не у дел, то есть сидят без работы. Их удивит и то, что у нас служба не сезонная, а постоянная. И, может быть, они не сразу поверят, что наш репертуар составляется не в зависимости от экономических соображений, а от идейных устремлений искусства и выбор пьес основывается прежде всего на общественных требованиях. А когда мы заводим речь о трудоустройстве — самый больной вопрос для западных стран — или о трудовых нормах в театре для женщин, то начинаешь замечать, что глаза твоего собеседника делаются такими, как если бы он сидел сейчас не в холле отеля «Веллингтон», а в гостиной у камина, слушая рассказы героя Распе — барона Мюнхаузена о том, как подстрелянные шомполом утки падали к его ногам жареными или как он снимал с креста церкви свою лошадь, тем более что это происходило в России.
Но тут нельзя обижаться на недоверие — они просто не привыкли к такой постановке дела. И я, вспомнив одного актера из театра «Старой Голубятни», который рассказывал мне о своих профессиях, позволяющих ему в «свободное» от театра время зарабатывать на хлеб, не удивлялся их удивлению.
Плохо зная язык собеседника, о тонких вопросах искусства лучше разговора и не начинать, но с этими простыми темами мы справлялись и без переводчика — «коктейль-шпрахе» тут вполне достаточно. Наша беседа была легкой и непринужденной. И может быть, этому не в малой мере способствовало своеобразное освещение холла, создававшее затененные и высветленные уголки. Тем более, что мой собеседник ловко бросал в рот жареные миндалины, как бросают у нас семечки на посиделках, и мне даже показалось, что я где-то на завалинке толкую о том о сем. Нет, эта беседа ничем не напоминала конференцию с докладами и содокладами, это была дружеская встреча, в конце которой мы просто согласились, что вопросы нашего труда зависят все-таки от социального устройства, от законодательства, существующего в стране, и, конечно, от общего уклада жизни.
В заключении знаменитый актер Пол Манн в своей речи отметил, что эта встреча является огромной победой МХАТ, так как это первый советский коллектив, которому было уделено такое внимание Ассоциацией. Генеральный секретарь Совета наградил всю труппу артистов значками Ассоциации и объявил МХАТ почетным членом.
Нас с Массальским и Комиссаровым пригласил в свою студию театральный деятель Алек Рубин. Во время своего визита в Советский Союз он посетил Школу студим имени Вл. И. Немировича-Данченко.
…Помещение, в которое мы вошли, оказалось квартирой, приспособленной для студийных театральных занятий. В большом зале без сцены происходили тренировки и репетиции.
Алек Рубин — хозяин и руководитель этой студии. Экономическая сторона ее чрезвычайно проста: снимается помещение и набираются платежеспособные ученики. И это тоже не сложно — тяготение молодежи к театру сильно во всем мире. Сколько мы сами на театр и индивидуально получаем писем от юных существ, мечтающих стать артистами! Но обычно даем им советы, говорим о трудностях, предостерегаем от легкомысленных решений.
В Америке же по мере надобности студии открываются одна за другой. Несколько писем — и, пожалуйте, студия. Подобная у Алека Рубина.
Он представил своих учеников, как и всюду,— наивных, смотрящих зачарованными глазами на артистов, да еще из Московского Художественного театра. Потом они показывали маленькие этюды без текста с воображаемыми предметами и небольшие сценки.
Нас пригласили не только для вежливых улыбок или покровительственного одобрения. Нет, от нас ждали совсем не этого. Рубин, как и многие театральные педагоги в Америке, является сторонником и пропагандистом метода Художественного театра и всячески старается осуществить это на практике.
Студийного дела в Америке я не изучал, у меня только первые беглые впечатления, и я не могу исчерпывающе изложить, как внедряется система Станиславского в таких студиях, насколько она близка к первоисточнику. Но все, с кем мы встречались, живо интересуются деталями и тонкостями и стараются как можно больше получить от людей, которые считаются прямыми учениками Станиславского. Почувствовав их подлинную заинтересованность и жажду познания, мы рассказывали и показывали им, как приманить к себе настоящую правду чувств и действий, как добиваться психологического углубления ситуаций пьесы и как не изображать правду — против этого надо всячески бороться,— а жить ею. Эти правды стоят коварно близко, их легко спутать, и единственным критерием служит то, что изображение правды не притягивает внимания слушателя, оставляет безучастным его сердце.
Студийцы Рубина чувствовали нашу готовность помочь им и выполняли рекомендации с большим вниманием и тщательностью. И вскоре нашему опытному глазу стали заметны их маленькие, почти еще не ощутимые шажки к драгоценной сценической правде.
Потом они в условных декорациях сыграли кусок из стейнбековских «Людей и мышей». Нам особенно радостно было видеть, что взаимные творческие поиски объединили белую девушку и черного юношу, что искусство помогало им находить общий язык, дружно решать интересующие обоих вопросы.
Естественно, что за два часа мы не могли составить себе исчерпывающего представления о достижениях студии. Но одно мы поняли — это подлинные энтузиасты. Надо было видеть, как по-деловому, не стесняясь, старались они извлечь из нас возможно больше всяких сведений. Кажется, мы расстались довольные друг другом.
Деловитость американцев поражает. Они умеют все обращать на пользу делу, которому служат. Даже предприятия, относящиеся к искусству, имеют деловой оттенок.
Как и в каждой области человеческой деятельности, к искусству примыкают люди самых разных замыслов и устремлений. Одни создают Линкольнцентр, чтобы увековечить свое имя в истории, но при этом не нанеся урона основному капиталу. Другие на искусстве разоряются. Впрочем, таких в Америке не станут считать деловыми людьми. Для третьих оно — самый обыкновенный бизнес. Но есть и такие, которые пользу делу и свою выгоду умеют соединять очень мягко и тактично.
Стелла Адлер, руководительница большой студии, пригласила В. Топоркова, А. Степанову и В. Монюкова прочитать несколько лекций в различных городах Америки. Это произошло примерно за год до наших гастролей, когда в 1964 году Адлер приезжала в Советский Союз знакомиться с нашим театральным делом. Лекции наших артистов вызвали большой интерес и обогатили, надо думать, американских театральных деятелей новыми для них положениями, развивающими систему Станиславского.
Я не знаю,
