Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

рода субкультурой. Такой интимный процесс, как творчество, в насквозь идеологизированном советском обществе практически приравнивался к промышленности. Композиторы, поэты, художники творили в реальности, где, с одной стороны, существовала госзакупка, а другой – постоянная опасность подвергнуться остракизму за творчество, неугодное государству.

Эти союзы являлись очень важной частью системы управления советской культурой. Они появились в 1930-е годы. Через них правящая партия проводила свою идеологию, с помощью кнута и пряника эти союзы в какой-то степени становились селекционерами творчества своих членов.

Что касается самой идеи, то советское правительство не придумало ничего кардинально нового. Профессиональные цеха существовали еще в Средневековье. А история собственно творческих союзов восходит к середине XVI века, когда в Англии появилась «Worshipful Company of Stationers and Newspaper Makers» («Почтенная компания торговцев канцелярскими принадлежностями и изготовителей газет»), объединившая людей, занимавшихся книжным делом – издателей, печатников и переплетчиков. Чуть позднее, в 1777 году, во Франции создались Генеральные штаты драматургов. У истоков этой организации стоял автор «Севильского цирюльника», гениальный Пьер Бомарше.

В дореволюционной России творческие союзы также существовали. Первый из них, «Общество взаимного вспоможения русских артистов», начал свое существование в 1877 году. Создали его с целью «доставления русским артистам большего удобства для распространения их произведений в публике и усовершенствования их дарований», то есть для поддержки – материальной и информационной. Поначалу под «артистами» подразумевались не только актеры и музыканты, но и композиторы, поэты, живописцы и даже архитекторы. К 1894 году Общество сфокусировалось на театральном искусстве и под новым названием «Русское театральное общество» стало помогать актерам в трудоустройстве. Позднее артисты уже не могли получать контракт без его одобрения.

Русское музыкальное общество появилось значительно раньше, еще в 1840 году, в петербургском доме графов Вильегорских, правда, на профсоюз оно походило мало, скорее это было общество меценатов. Его члены прежде всего старались приобщить широкую публику к серьезной музыке. «Поощрением отечественных талантов» тоже занимались. Это поощрение среди прочего воплощалось в небывалом расцвете любительского музицирования. Позже, в 1869 году, Русское музыкальное общество взяла под опеку царская семья, и оно стало называться Императорским. Отделения его начали открываться практически во всех городах, давая жизнь все новым и новым музыкальным кружкам и курсам.

После революции Музыкальное общество было закрыто, а Театральное стало отделом Наркомпроса, возглавляемого Анатолием Луначарским, передав часть своих прав государству. Некоторое время оно еще работало, но со временем права и функции профессионального союза у него отняли окончательно.

В Советском Союзе эпохи нэпа творчество контролировали не так жестко, а вот в 1930-х за интеллигенцию взялись серьезно. Вышло постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» – и творческие союзы повырастали как грибы после дождя. Помимо крупных, централизованных, появились собственные союзы в республиках, областях и даже городах. Цели их были четко прописаны в уставах. С одной стороны, они декларировали свободу творчества в виде содействия развитию всех видов и жанров искусства. С другой – оговаривали создание профессиональных правил и стандартов.

На деле никакой свободы творчества даже близко не было. Руководители союзов зорко следили за правильным коммунистическим мировоззрением своих членов, выступая в роли пожизненных педагогов-наставников. Огромную долю в общем творческом «продукте» занимали парадные произведения. Психологический климат среди «творцов» тоже не отличался здоровьем, в порядке вещей были доносы, анонимки, а порой и коллективные письма по поводу той или иной заблудшей овцы.

Травили друг друга зачастую вовсе не из-за творческих замыслов и стилей, а из-за вещей гораздо более прозаических, таких как получение квартиры, обслуживание в элитной поликлинике и прочее. При этом в администрации союзов обязательно присутствовали действительно крупные фигуры, оказавшие влияние на искусство.

Союз композиторов несильно отличался от прочих союзов. Организовался он в 1932 году после уже упомянутого постановления, и вошли в него серьезные музыканты: Николай Мясковский, Анатолий Александров, Михаил Ипполитов-Иванов, Виссарион Шебалин, Рейнгольд Глиэр, Александр Гедике, Константин Игумнов. Но атмосферу создавали не они, а люди совсем другого разлива, из тех, кого называли функционерами. Творческие союзы привлекали своими «пряниками» людей, порой очень далеких от творчества. Например, вторым председателем Московского союза композиторов стал Николай Челяпов – не композитор, и вообще не музыкант, а юрист и директор Института советского строительства. Его карьера закончилась трагически – в 1938 году его расстреляли по политическому делу, но он успел внести изменения в структуру организации. Ввел секции по жанровым признакам: оборонная, колхозная, песенная, симфоническая, оперная и прочая музыка.

Союзные «пряники» были весьма аппетитны, например, уже упоминавшаяся госзакупка произведений, но не только. В 1933 году Совнарком РСФСР принял постановление «О жилищных правах научных работников». Оно также относилось и к работникам творческим – за ними узаконили право на дополнительную площадь. В период уплотнений, когда в слишком просторные, по мнению властей, семейные квартиры подселяли чужих людей, это выглядело особенно актуально. Был в Союзе композиторов и особый фонд премий, ими награждались лучшие сочинения. Самое главное – оплачивалась подготовительная работа. Любой композитор, член союза, мог уехать в Дом творчества и творить там, не думая о куске хлеба. Да и просто исполнять свою музыку без принадлежности к союзу оказывалось в разы труднее, а иногда и просто невозможно. Например, знаменитая мистификация ХХ века, «Ave Maria» Каччини, появилась только потому, что ее автор, ленинградский гитарист Владимир Вавилов, твердо знал, что стилизованные под западноевропейскую старину пьески безвестного самоучки никогда не издадут.

Как пишет музыковед Екатерина Власова в своей книге «1948 год в советской музыке», «…быть членом Союза композиторов становилось все более почетным и, главное, материально интересным». Понятно, что при такой явной выгодности членами союза зачастую становились люди скорее пробивные, чем талантливые.

Существовал и еще один важный бонус от этого членства. В союзе можно было хранить трудовую книжку. Дело в том, что в СССР официальное трудоустройство считалось обязательным. Тех, кто пытался избежать почетной роли героев труда и строителей светлого будущего, ждало общественное порицание, а порой и наказание вплоть до уголовного. Уклонистов от курса партии называли тунеядцами, от церковно-славянского выражения «туне ясти» – даром, без причины питаться. Все, кто до революции считался свободным художником, автоматически записывался в тунеядцы. Статья о тунеядстве в законодательстве СССР появилась в 1961 году, но и до того с тунеядством боролись весьма активно. До войны людей, не попавших в советскую картину мира, сравнивали с гнойниками, язвами и паразитами на теле общества, их перевоспитывали, судили общественным судом, брали на поруки. В послевоенное десятилетие тех, кто не работал, могли отправить в колонию на год, а потом навсегда сослать на печально знаменитый 101 километр. С середины 1950-х ссылали уже на Север, а с начала 1960-х осуждали на срок от двух до пяти лет.

Выслеживали и «сдавали» властям тунеядцев, как правило, не милиция, а сами добропорядочные граждане – бывшие