Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
В 1974 году, без отрыва от производства, я подготовил и защитил в МГРИ кандидатскую диссертацию.
1975
Геологическая экспедиция на полуостров Таймыр
Судьбоносное решение
В 1975 году летом я взял долгожданный отпуск и поехал с московской геологической партией на Таймыр. Мы остановились в заброшенных помещениях бывшей геологической партии Норильской геологоразведочной экспедиции, вблизи трассы Норильск – Талнах, в 15 километрах от Норильска. Привели жилище в порядок, и пока начальник партии Олег Разгонов решал с руководством Норильской геологоразведочной экспедиции вопрос переброски нашей партии на площадь поисково-съемочных и геохимических работ, знакомились с достопримечательностями города.
Наконец-то нам предоставили вездеход ГТТ. Мы загрузили в кузов вездехода палатки, спальные мешки, продукты питания и другое снаряжение, 14 человек еле-еле разместились на броне вездехода, и пошли через горы и долины, рек Хенюляк и Аякли, в глубь Таймыра.
Работа была сложной и тяжелой, но мне знакомой. Еще в молодые годы, работая в геологических поисково-съемочных партиях на Чукотке, я познал всю прелесть и романтику геологической жизни. Это были годы испытаний и выбора профессии на всю жизнь, годы моего становления, воспитания в себе силы воли. Каждый день мы шли в маршруты с пустыми рюкзаками, а приходили с неподъемными, набитыми образцами горных пород и металлометрическими пробами. Сил хватало дойти до палатки, расстегнуть ремни радиометра, сбросить рюкзак и по инерции упасть в палатку на спальный мешок.
Каждый день 20–25 километров по горам и тундре были хорошей тренировкой на выживание. Самыми счастливыми в моей жизни остаются годы, прожитые на Чукотке. Меня всегда тянуло на Крайний Север, и при первой возможности, будь то командировка или отпуск, я стремился только туда, в суровый край. Это земля моей мечты и романтики. Это моя судьба – геология.
Всю свою жизнь вспоминаю Чукотку, залив Креста, поселок Эгвекинот. Мы там жили с мамой, она работала в Чукотской геологической экспедиции картографом-составителем, а я учился в Эгвекинотской средней школе и летом, начиная с 1955 года, уходил с геологическими поисково-съемочными партиями в «поле».
Вот и теперь, на Таймыре, я окунулся в близкую моему сердцу стихию. Все повторилось, как много лет назад, – продолжительные многокилометровые маршруты по горам со спальным мешком, полным рюкзаком образцов и металлометрических проб. Горный чистый воздух, прозрачная, как слеза, вода горных ручьев и рек, огромные плантации голубики – все это давало такой заряд энергии, что все трудности и невзгоды проходили мимо, я их просто не замечал. Для себя я принял судьбоносное решение уехать на Север работать в экспедиции. Мне повезло, такой случай представился позже, я познакомился с генеральным директором объединения «Полярноуралгеология» И. С. Бредихиным.
Встреча с медведем в маршруте
Полевой сезон в 1975 году на полуострове Таймыр подходил к завершению. Нужно было добить последние маршруты и собираться в Москву.
Работать с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. У нас закончились продукты, оставалось немного муки, из которой умелец-повар делал замес теста и в самодельной пекарне, сделанной из двухсотлитровой бочки, выпекал хлеб. Каждой паре в маршрут выдавалась половина буханки. В районе поисковых работ не было уток, не летали птицы, и по какой-то непонятной в тот момент причине в верховье реки Аякли на нерест не шла рыба кумжа. Мы перешли на подножный корм – голубика с хлебом, грибы, поджаренные на костре, и таким образом утоляли голод. У меня была мелкокалиберная винтовка, и это нас иногда выручало, она была удобна тем, что сидячую утку на воде и кулика на берегу я брал тихо, без шума.
Появились дикие олени, вестники приближающейся осени, но к себе они близко не подпускали и, почувствовав опасность, уходили в горы. Удивительно то, что ночевку олени всегда выбирали на снежниках, и иногда в маршрутах мы видели их рога, но подойти к ним по снежнику ближе не представлялось возможным, олени вскакивали и уходили. Гоняться за ними у нас не было сил.
Однажды утром мы с напарником, звали его Володей, вышли в маршрут. Нужно было обследовать намеченную поисковую площадь, пройти по склону сопки, подняться по распадку на гору и по водоразделу пройти в сторону базы партии.
По ходу маршрута мы брали образцы горных пород, металлометрические пробы, делали радиометрические замеры уровня радиационного фона поверхности горной породы. Рюкзаки постепенно наполнялись геологическим материалом. Мы вышли на седловину между двумя сопками, я сел описывать точку наблюдения и взятый образец горной породы, а Володя достал фляжку и пошел набрать воды из ручья, берущего свое начало недалеко от места, где я расположился. Невольно посмотрел в сторону моего товарища и обомлел, холодок пробежал у меня по спине. Володя спускался прямо на огромного бурого медведя, который сидел у ручья и мотал головой. Медведь не ревел, а просто ждал приближения моего напарника. Я крикнул Володе: медленно и срочно иди обратно ко мне. Мы с ним немного поспорили – ему очень хотелось пить, – и он, находясь вблизи от ручья, с большой неохотой все-таки повернул обратно. Когда он, недовольный, подошел, я показал ему медведя. Володя изменился в лице. Что делать? – спросил он меня. Надо собрать как можно больше шикши – это низкорослое смолянистое растение с небольшими ягодами черного цвета. Веточки зеленых мягких кустиков в большом количестве стелились по склону сопки, где мы находились. Деревья на сопках не росли, и оставалось только собрать шикшу и разжечь костер. Я зарядил мелкокалиберную винтовку усиленным патроном, и мы стали быстро собирать шикшу, затем подожгли ее, и она задымила, затрещала и загорелась. Дым пошел в сторону медведя, и это на какое-то время его остановило, он продолжал сидеть. Мы немножко успокоились и обсудили план обороны. У нас были мелкокалиберная винтовка, два ножа и геологический молоток. Своему напарнику говорю: «Выстрелить в упор я смогу только один раз, второго раза просто не будет, медведь меня сомнет. Бежать тебе не следует, медведь тебя догонит и разорвет. На Севере самый быстрый зверь – это медведь, поэтому ты, когда медведь начнет меня мять, изо всех сил должен ударить молотком медведя по голове и применить, если успеешь, нож». Медведь не проявлял агрессию, мы подбросили
